— Троя свободна! Троя свободна! — распевали люди, взявшись за руки и покачиваясь, растекаясь по улицам и снова возвращаясь к площадке перед храмом, где возвышалась статуя.
Итак, конь в городе. В самом сердце Пергама. Когда-то Аполлон взял под свое покровительство стены города и пообещал, что они будут стоять несокрушимо, — и действительно, стены стоят. Только сам город он забыл взять под свое покровительство.
Мой взгляд почти видел коня насквозь: внутри, в темноте, шевелились какие-то тени.
Я надела плащ и заставила себя спуститься вниз, на площадь. Я оказалась в гуще толпы, ее жаркое, опьяненное дыхание было мне неприятно. Мой охранник расчистил дорогу, и я трижды обошла вокруг коня, а потом ступила на платформу. В свете факелов я разглядывала стыки между досками, пригнанными друг к другу на животе коня. Ни дверцы, ни люка заметно не было, возможно из-за недостатка света.
Сколько теней мелькает у меня перед глазами? Сколько человек могут поместиться внутри? Конечно, места не очень много, и люди вынуждены сидеть скорчившись, но человек шесть я насчитала. Что ж, шестерых вполне достаточно, чтобы открыть городские ворота и впустить сотни. Значит, они намерены выбраться, когда толпа разойдется по домам и троянцы уснут в своих постелях.
Как же мне выяснить, кто там, внутри? Какое средство может помочь, если зрения, даже двойного, недостаточно? Голос. Вот именно, голос. Давным-давно греки не слышали голосов своих жен, матерей, детей. Что, если они услышат их сейчас?
Я не знала, кто прячется внутри — знатные ли мужи, которые хотят первыми ступить на землю Трои в случае успеха, простые ли воины, которыми не жалко пожертвовать в случае неуспеха. Одно я знала точно: среди них непременно находится Одиссей. Это против его натуры: затеяв хитрость, не принять в ней участия и последним узнать результат. Конечно, Одиссей там, и еще, наверное, Менелай с Агамемноном. Я могу подделать голоса Клитемнестры и Пенелопы — она моя двоюродная сестра. Менелаю достаточно будет моего собственного голоса. Возможно, там сидит Малый Аякс, но я понятия не имела, есть ли у него семья. Говорят, он жесток и злобен, но не исключено, что и его любит какая-нибудь неразумная женщина.
Я встала сбоку от коня. Мой охранник крикнул и поднял руку, призывая толпу к тишине. Музыка перестала играть, крики затихли. Я постучала по животу статуи, чтобы привлечь внимание тех, кто внутри. Что они там есть, я ничуть не сомневалась.
