Менелай сохранял невозмутимое выражение лица — из уважения ко мне, я полагала. Но что он расскажет брату, когда рано или поздно они останутся наедине? Клитемнестре тоже не терпелось поговорить со мной с глазу на глаз. Я боялась этого разговора; лучше бы они не приезжали. Я не имела ни малейшего желания обсуждать брачную ночь, мне казалось это чудовищным предательством по отношению к Менелаю. Или по отношению к себе самой?
— После того как ваша колесница уехала, мы вернулись во дворец и погрузились в молчание… — сказала Клитемнестра.
После бури всегда наступает затишье.
— Теперь, — продолжала Клитемнестра, — у вас впереди долгая жизнь, которую вы проведете вместе.
— Такая ли уж долгая? — спросил Менелай.
— Ты сомневаешься, что долго проживешь? — уточнил Агамемнон.
— В нашем роду никто долго не задерживался на свете.
— Какой кошмар! Зачем об этом говорить сегодня, Менелай? Зачем вообще об этом говорить? — спросила я.
— Так… интересно, сколько лет счастья мне уготовано.
— Сколько лет самому старому старцу, которого ты знаешь? Или о котором слышал? — Я хотела перевести разговор.
— Самый старый, наверное, Нестор. Но были и постарше его. В Аргосе жил человек, который утверждал, будто ему восемьдесят лет. Однажды я со своим отцом встретил его: высохший, как кузнечик, и жил он в крошечном домишке. Но конечно, его возраст никто не мог подтвердить.
— А как вы думаете, человек может дожить до ста лет?
— Нет, — ответил Менелай. — Это невозможно. Но пятьдесят лет счастья дороже ста пустых лет. Кто счастье знал, тот жил сто лет.
Он улыбнулся и взял мои руки в свои.
Мы провели в Микенах десять дней, за это время Менелай показал мне все свои излюбленные места для охоты, все тайны здешних окрестностей. Крепость была построена на склоне холма меж двух гор, и с крепостных валов виднелось море: то, чего не было в Спарте. Когда я впервые увидела море, этот огромный сияющий простор, я вскрикнула от восхищения.
— Любовь моя, как случилось, что ты никогда в жизни не видела моря?
— Я ведь жила взаперти, — объяснила я. — Но так было нужно ради… ради моего же блага.
— Теперь я буду заботиться о твоем благе и защищать тебя. А если хочешь любоваться морем, смотри сколько душе угодно.
— А можно подойти ближе? И поплыть?
— Конечно. Сначала подойдем ближе. Поплывем в другой раз.
Высоко в горах были пещеры, где Менелай с Агамемноном играли в детстве. Менелай помнил все тайные входы и выходы, заросшие диким виноградом.
