Автор
Ежедневная жизнь в саду превратилась в поиски отсутствующих трусов. Его взгляд острый как щепотка, а реакция при мысли о возможном разводе шокирует до глубины души. Но это не главное - он теперь натягивает боксеры на тыльной стороне которых висят обкуренные куртки и сигареты......
Хотя хозяин с нее пылинки сдувал.
С хозяином, кстати, все было очень загадочно. Обычно таких запазушных малявок покупают гламурные дамочки, носить в руках или в сумочке. Или детям. А тут вполне так маскулинный мужик, судя по виду, очень даже денежный. Мы после каждого визита всей клиникой перемывали ему косточки. Впрочем, вполне беззлобно, потому что собачонку свою он любил, это было очевидно.
И все бы ничего, но хозяин этот по имени Федор любил еще и меня. Как ветеринара, конечно. Ну, я надеялась, что так, тем более, никакого другого интереса он не проявлял.
Пока я заполняла карточку, Федор стоял у смотрового стола, придерживая Фросю, и что-то тихонько ей нашептывал. Снял резиночку-махрушку, стягивавшую на макушке длинную челку, подобрал упавшие на глаза пряди, затянул потуже.
Десять лет для маленькой собаки еще не самая глубокая дряхлость, но вполне солидный возраст. Где-то человеческие шестьдесят пять. У людей тоже так – кто-то молодец-огурец, а кто-то развалина.
Я измерила Фросе температуру, взяла кровь на анализ, послушала дыхание, прощупала распухшие суставы. Она посмотрела на меня, вздохнула страдальчески. И я вздохнула тоже.
- Все плохо? – спросил Федор.
Я никогда не предлагала хозяевам усыпить их питомцев. Даже если это было наиболее гуманным вариантом.
- Понимаете, Федор…
- Просто Федор.
- Где-то год она еще проживет. Может, и больше. Иммунодепрессанты помогают, но убивают иммунитет. В ней живого места нет. Лучше уже не будет. С каждым месяцем только хуже.
- Я лучше заеду. Мне по пути на работу.
После Фроси у меня было еще несколько пациентов, но все простые, рутинные: прочиповать щенка, сделать прививки коту, прочистить уши.
