– Шкабара и Мегрел, – ответил грузин.
Лейтенант поднял бровь в заметном удивлении, хмыкнул, сказал:
– Свяжусь. Подождите. А те, кто к нам, пусть выходят.
На этом мы с нашими неожиданными помощниками расстались. Нас быстро, чуть не подталкивая в спины, завели в ворота, с грохотом захлопнувшиеся за нами, и в дежурке за ними предложили «разминироваться». Терпеливо дожидались, пока мы снимали с себя мины, хмыкнули, когда увидели, что те ни к чему не подсоединены, затем пригласили дальше. Пропел и по просторному двору между массивных заводских корпусов, каждый из которых был отгорожен от основной территории отдельным забором из колючки, втащили в административное здание с частично заложенными кирпичом окнами, вывели с противоположной стороны к припаркованной серой «Волге», в которую и усадили. Затем везли еще минут десять, медленно, объезжая блоки, баррикады, стоящую вдоль улиц военную технику. Водитель постоянно с кем-то здоровался, перекидывался словами. Зомби мы не видели, анклав «атомщиков» был свободен от них или зачищен, или они сюда и не добрались.
Затем снова был опорный пункт, проходная, опять закрытая территория за забором, обмотанным колючкой, снова какое-то административное здание; уже там, в вестибюле, у стойки дежурного, нас встретили двое – молодой в гражданке и средних лет упитанный мужик в военной форме, при этом на военного совсем не похожий. Узнал я его сразу.
– Привет, – протянул он мне широкую пухлую ладонь. – Вот теперь я тебя окончательно вспомнил.
– Здравствуйте, Кирилл Геннадьевич, – вспомнил я имя-отчество Гордеева. – Рад вас видеть.
– Это оно? Не рванет?
Он показал на оранжевый контейнер, на котором так и висели брикеты пластита.
– Нет, я все отсоединил, просто торопились, – ответил я. – Доведете до места, и сниму все окончательно.
– Знакомься, – сказал он, представляя гражданского. – Саша Мелихов, мой заместитель.
Мелихов был худым, очкастым, мосластым, сутулым и куда больше соответствовал виду «настоящего молодого ученого», чем я в свое время.
– Крамцов Сергей, у Дегтярева работал, – протянул ему руку я.
– Пошли, – пригласил нас Гордеев.
Полутемный коридор, лестница на третий этаж, опять коридор, обитая дерматином дверь в кабинет, поразивший, в отличие от деггяревского, не роскошью, а скорее простотой, ветхостью и обшарпанностью, традиционное предложение чаю, от которого мы не отказались, естественно.
