– Ну вроде все в сборе, – сказал Гордеев. – Начнем?
– Все – это кто? – уточнил я. – Меня здесь уже знают, вас с Мелиховым я узнал. А кто еще?
Пришедшие явно расценили мое заявление как борзость, но я решил, что ничего, перетопчутся, если нежные такие. Мне они никто, и звать их никак, пока, по крайней мере.
– Я майор Величко, из Управления «П», слышал о таком? – сказал военный.
– Нет, откуда? – слегка удивился я. – ФСБ, насколько я понимаю?
– Управление по контрразведывательному обеспечению промышленности, – пояснил тот. – Со мной майор Зудин из Управления по борьбе с терроризмом. Достаточно?
– Вполне, – усмехнулся я. – Правда, в толк не возьму, что теперь может быть загадочного по вашей линии?
– Загадочного много, – заговорил Гордеев. – Наш Центр был на связи все первые дни после начала событий, это уже потом все развалилось. Как только мне Володя Дегтярев позвонил, я сразу начал тревогу поднимать. И нельзя сказать, что на нее не реагировали, мы организация такая, что к нам все прислушиваются. И выход прямой на первых лиц. Но вот не помогло страну спасти, да и весь мир. Странным не считаешь?
– Считаю, наверное, – озадачился я. – Я вообще-то полагал, что на все ваши предупреждения наплевали по обычной нашей привычке.
– Не наплевали, – покачал он головой. – Точнее, наплевали не полностью и не везде, хотя без головотяпства не обошлось. А страна между тем развалилась. Хочешь знать почему?
– Вот, а ты говоришь, что нам обсуждать нечего, – усмехнулся он. – Одновременно с сигналами из Москвы аналогичные начали поступать еще из пяти городов. Крупных.
– В смысле? – не понял я. – Это когда?
Зудин открыл папку, которую держал на колене, полистал ее, нашел нужный листок и прочитал, водя пальцем по строчкам таблицы:
– Первое официальное подозрение на начало серьезной эпидемии поступило в Центр из Москвы двадцатого марта, около семи утра. А аналогичное сообщение из Екатеринбурга пришло минут на двадцать раньше. И почти одновременно с ним из Кемерова.
– Не понял, – честно и откровенно сказал я. – Взрыв был ночью, считай что в полночь. За это время до Кемерова толком бы самолеты не долетели. Ерунда какая-то.
– Ерунда, – согласился Гордеев. – Если принять за аксиому то, что взрыв был первопричиной.
– А что еще могло быть? – не понял я. – До взрыва все шло в идеальном штатном режиме. Ни проблем, ни нарушений. Да и режимнику нас был такой, гнусный, но мимо не проскочишь.
– Я знаю, Володя жаловался на него, – кивнул Гордеев.
