– Но между тем у нас картина четкая – очагов заражения только у нас в стране пять. Пять, – еще раз повторил он и для вящей убедительности поднял ладонь с растопыренными пальцами, повторив: – Пять.
– Только у нас в стране, – повторил я его фразу. – А было где-то еще?
– Точных сведений не имеем, но даже по тому, чем располагаем, можно сказать уверенно: были очаги и в Западной Европе, и в Америке. Началось почти одновременно и по всему миру. Как объяснить?
– Хм… – совсем растерялся я. – Не знаю. Разве что руководство заранее планировало конец света и проводило отбор материала. Но тут момент…
– Какой? – вскинулся Зудин.
– О свойствах вируса мы узнали буквально перед самым взрывом, – обернулся я к нему. – Даже если взять за основу то, что кто-то, например Бурко, решил устроить всемирный абзац, он бы просто не успел. Мы узнали – и сразу взрыв. Все. Когда?
– А мы не знаем, – вступил в разговор Величко. – Попытаемся выяснить с вашей помощью.
– Хорошо, – кивнул я. – Но есть вопрос.
– У вас с кем связь есть?
– С кем угодно теперь, – ответил тот. – Глушилки сегодня заткнулись. С кем хотите?
– С «Пламенем»? – с тихой надеждой спросил я.
– Связь есть с Гороховцом. Они с «Пламенем» общались?
– Свяжем. Еще с кем?
День начался с того, что с новостями от связистов, успевших с вечера накануне развернуть свои машины, пришел Белявский. Разбудил их, вернувшихся вчера от хлебозавода, принес текст радиограммы, пришедшей от неожиданно появившегося на связи секретного города, в который ушел Серега. Новость была скорбная – во время прорыва погиб Сергей Сергеевич, и известие о его смерти накрыло всех, как взрыв. Первая потеря в отряде, до сих пор им везло. Как ни планировали каждый шаг, как ни старались этого избежать, но все равно все не предусмотришь. И вот результат – их друг, человек, прошедший с ними весь путь с первых дней Беды, погиб.
Сестры Дегтяревы, которых Сергеич спас, Маша, Вика, да и сама Татьяна – все плакали. Хотя Татьяна в глубине сознания таила другую мысль: «Хорошо, что не Серегу». И вовсе себя за нее не осуждала. Да и остальные успокоились относительно быстро. Привыкли люди к смертям, и потери в отряде тоже предполагались, все были к такому готовы. Так всегда на войне и бывает – и по павшим скорбят, и втихую радуются, что сами пока живы. Так уж человек устроен.
Еще в радиограмме был приказ отойти к Нижнему, где и дожидаться их возвращения. Повторять свой маршрут на обратном пути ушедшая группа не хотела.
