Эрагон с сожалением посмотрел им вслед, однако его мысли тут же прервал голос лысого:
– Довольно! Мы и так слишком много времени потеряли! Готовься к проверке!
Эрагону вовсе не улыбалось впускать в свои мысли этого неприятного типа, однако сопротивляться было бесполезно. Он чуть помедлил – Муртаг так и сверлил его пылающим взглядом, – но все же склонил голову в знак согласия:
– Хорошо. В таком случае…
И тут снова вмешался гном Орик:
– Учти, Эграз Карн, если ты навредишь ему, король тебя по головке не погладит!
Лысый сердито на него оглянулся, потом снова повернулся к Эрагону и даже вроде бы слегка улыбнулся:
– Если он не будет сопротивляться… – И, поклонившись Эрагону, он нараспев произнес несколько неизвестных тому слов.
Эрагон, не сдержавшись, охнул, когда острая боль пронзила, казалось, сам его мозг. Сознание его помутилось, и он совершенно машинально начал выставлять мысленные барьеры, но атака была необычайно мощной.
«Не делай этого! – услышал он отдаленный голос Сапфиры и почувствовал, как ее душевные силы поддерживают его. – Ты подвергаешь Муртага смертельной опасности!»
Эрагон пошатнулся и, чуть не теряя сознания от боли и стиснув зубы, заставил себя снять всю защиту, полностью предаваясь на волю лысого. А тот, явно не обнаруживая подтверждения своим подозрениям, прямо-таки бесился от разочарования, все усиливая свой мысленный напор. И Эрагон, несмотря на причиняемые ему страдания, чувствовал в этом человеке некую слабину, нечто нездоровое, глубоко неправильное…
«Отдай ему то, что он ищет! – быстро сказала она. – Но не все! Я тебе помогу. Его сила – ничто по сравнению с моей. Я сейчас закрою от него возможность слышать наши разговоры».
«Но почему мне так больно?»
«Боль исходит от тебя самого».
Эрагон дернулся – мысленный «щуп» лысого пронзал его мозг, копался в нем, отыскивая нужные сведения. Ощущение было такое, словно в череп ему забивали гвозди. Лысый грубо проник в его воспоминания о детстве, перебирая их одно за другим. «Да не нужно ему это! – не выдержал Эрагон. – Убери его оттуда, Сапфира!»
«Не могу! – отвечала она. – Этим я только лишнюю опасность на тебя навлеку. Но я могу кое-что от него скрыть. Только сделать это нужно прежде, чем он до этих воспоминаний доберется. Быстро решай, что ты хотел бы скрыть?»
Эрагон попытался сосредоточиться и, несмотря на боль, вихрем промчался сквозь собственную память, начиная с того момента, как он нашел Сапфирино яйцо.