Он упрятал подальше все свои беседы с Бромом, включая те заклинания, которым тот его научил, а вот их путешествие через долину Паланкар и посещение Язуака, Дарета и Тирма он трогать не стал. Но попросил Сапфиру скрыть от лысого все, что касалось прорицаний Анжелы, а также свое знакомство с котом Солембумом. Лысому он оставил на растерзание их ночной «визит» в крепость Тирма, смерть Брома, тюремное заключение в Гиллиде и, наконец, тайну происхождения Муртага. Последнее ему, правда, очень хотелось скрыть, но Сапфира решительно этому воспротивилась:
«Вардены имеют право знать, кого укрывают под своей крышей, особенно если это сын Проклятого!»
«Делай, как я сказал! – настаивал Эрагон, борясь с очередным приступом боли. – Я не хочу оказаться предателем по отношению к Муртагу! И уж, во всяком случае, этому лысому я его тайну раскрывать совсем не желаю!»
«Но она все равно будет раскрыта, стоит ему проникнуть в его память», – возразила Сапфира.
«Делай, как я сказал!» И Сапфира подчинилась.
Теперь Эрагону оставалось лишь ждать, когда лысый завершит эту пытку. Да это похуже, чем ногти ржавыми щипцами рвать, думал он, стараясь все же вести себя спокойно. Тело его было напряжено, зубы плотно сжаты, лицо покрыто испариной, по спине стекали струйки пота. Каждая секунда болью отдавалась в его мозгу.
А лысый все ползал и ползал по его памяти, точно колючая лиана по стволу дерева, когда упорно пробивается к солнцу. Особое внимание он уделял таким вещам, которые Эрагон считал несущественными, его, например, страшно заинтересовало то, что его мать звали Селеной, и он долго топтался на месте, продлевая тем самым страдания юноши. Лысый также потратил много времени, изучая воспоминания Эрагона о раззаках и о шейде. Наконец, видимо изучив все, что его интересовало, лысый решил убраться из памяти Эрагона.
Мысленный «щуп» наконец извлекли из его головы – точно занозу вынули, – и он, вздрогнув, пошатнулся и упал бы, но в последнее мгновение его подхватили чьи-то сильные руки и осторожно опустили на холодный мраморный пол. Он услышал над собой голос Орика:
– Ты слишком далеко зашел! Мальчик еще недостаточно силен для такого испытания!
– Ничего, выживет. А нам это было необходимо, – коротко бросил лысый.
Орик лишь недовольно крякнул, потом спросил:
– Ну и что, обнаружил что-нибудь? (Лысый не ответил.) Верить-то ему можно?
– Ну… в общем, вам он не враг, – с явной неохотой буркнул лысый.
В комнате послышались вздохи явного облегчения.