Со стороны Аз Свелдн рак Ангуин весьма неразумно вновь будить старую вражду. Со времён последней войны между кланами у нас все было относительно спокойно, однако… В общем, если они не откажутся от своей клятвы, тебе придётся их опасаться — может быть, год, а может, и сто лет. Они могут предать тебя. Мне очень жаль, что твоя дружба с Хротгаром вызвала такую вспышку гнева с их стороны. Но ты не одинок, Эрагон. С тобой всегда рядом Дургримст Ингеитум.
После этого разговора Эрагон поспешил к Сапфире, которой пришлось провести ночь во дворе, свернувшись клубком на каменных плитах.
«Ты не возражаешь, если я посещу Кельбедиль?» — спросил он её.
«Ступай, если так надо. Но непременно возьми с собой Заррок».
Эрагон последовал её совету, заодно сунув за пазуху и свиток Насуады — для пущей сохранности.
Когда он подошёл к воротам замка, сделанным из грубо обтёсанных брёвен, пятеро гномов отворили их и тут же обступили Эрагона плотным кольцом, внимательно осматривая прилегающие улицы. Охрана осталась при нем и тогда, когда он шёл к внешним воротам Тарнага.
По спине у Эрагона поползли мурашки. Город казался неестественно пустым; двери заперты, окна закрыты ставнями. Немногочисленные прохожие, попадавшиеся им навстречу, отворачивались или поспешно сворачивали в боковые проулки. «Да ведь они же боятся, что их увидят рядом со мной! — догадался Эрагон. — Боятся клана Аз Свелдн рак Ангуин!» Теперь ему хотелось одного: поскорее убраться с этих неприветливых улиц. Эрагон уже поднял было руку, собираясь постучаться в первую же дверь, но не успел: дверь скрипнула, отворилась, и какой-то гном в чёрном одеянии жестами пригласил его войти внутрь. Эрагон покрепче стиснул рукоять меча и вошёл, оставив охрану снаружи.
Первое, что его поразило, это удивительно яркие цвета всего, что оказалось за неприметной дверью. Ярко-зелёный газон раскинулся вокруг белоснежной, обнесённой колоннами громады Кельбедиля; дикий виноград плащом обвивал старинные стены, высоко поднимаясь над землёй по волосатым прочным канатам; на остроконечных резных листьях самоцветами поблёскивали капли росы. И надо всем этим, уступая по высоте лишь вершинам гор, парил прекрасный мраморный купол, украшенный тонкой золотой насечкой.
Воздух здесь был пропитан запахами цветов и благовоний, которые, смешиваясь, составляли такой неземной аромат, что Эрагону казалось, можно прожить, питаясь одним лишь этим дивным ароматом.
И наконец, в Кельбедиле стояла необычайная тишина.
