Дмитрия, и многих других членов команды. О книге "Ермак": в ней оживает образ первого русского князя, его стремление объединить раздробленные земли России, противостояние народного духа и внутренних сомнений. Страстный рассказ об эпохе, когда каждый шаг мог изменить весь мир....
Сбив цесаревича на пол, я не удержался на нём, прокатился дальше к стене.
Когда я смог утвердиться на ногах и осмотреться, крики в зале уже стихали. Всё-таки большинство присутствующих за столами были офицерами с боевым опытом. Больше всех досталось нашему столу, который стоял рядом с окном. Осколками стекла прилетело в спину, шею и затылок барону Корфу и его супруге. Порезы были мелкие, но требовали хирургического вмешательства. Больше всех не повезло Духовскому, который сидел боком к окну. Ему большим осколком стекла пробило щёку.
«Так, а у меня как дела? – подумал я, поочерёдно напрягая мышцы тела. – Вроде только под правой лопаткой болит.
– Тимофей Васильевич, это уже становится традицией, – прервал мои размышления наместник, поднимаясь с пола и потирая рукой затылок. – Я опять на полу, опять сбит вами. Боже мой, Сергей Михайлович, да как же вас так…"
"Цесаревич бросился к генералу Духовскому, вокруг которого уже крутилась жена, не зная, как тому помочь. Изо рта генерала и из щеки обильно текла кровь, заливая мундир с орденами. Я, увидев, как в зал врываются казаки конвоя, сегодня в ближнем круге были кубанцы, знаком показал одному из них подойти ко мне.
Пока я занимался Духовским, почти всех остальных гостей перевели в другой зал, так как морозный воздух быстро выстудил помещение. Первым покинуть зал личники заставили Николая.
Услышав, как трещит под моими ногами разбитое стекло, Савельев повернулся ко мне и спросил:
– Тимофей Васильевич, как вы думаете, что произошло?
– Владимир Александрович, не хотелось бы думать о худшем, но минут за десять до взрыва зал покинул Александр Михайлович, которому что-то на ухо произнёс лакей.
