«Скоро, скоро наступит день, когда мы распустим великое знамя будущего, знамя красное и с громким криком „Да здравствует социальная и демократическая республика Русская!“ двинемся на Зимний дворец истребить живущих там».
Костяшки на сжатых кулаках цесаревича побелели.
– Ещё что там есть? – глухим голосом произнёс он.
Я продолжил читать:
– «Мы требуем полной независимости Польши и Литвы, как областей, заявивших свое нежелание оставаться соединенными с Россиею.
Мы требуем доставления всем областям возможности решить по большинству голосов, желают ли они войти в состав федеративной Республики Русской». Обратите внимание, ваше императорское высочество, на время написания программы. Чёрное море заблокировано проливами, и после Крымской войны мы не можем иметь там флот. Если выполнить этот пункт, то Россия окажется отрезанной и от Балтийского моря. Наш флот лишится возможности выхода в Мировой океан.
И кому это выгодно? – спросил я.
– Кхм. Умно, – пробормотал барон Корф.
– Наша великая империя сильна своей армией, ваше императорское высочество, – между тем продолжал я. – И вот следующий тезис программы Заичневского: «Мы требуем увеличения в больших размерах жалованья войску, уменьшения солдату срока службы. Требуем, чтобы по мере возможности войско распускалось и заменялось национальной гвардиею». Написано красиво! Солдату увеличение жалованья и сокращение срока службы.
Кстати, пускай и через двенадцать лет, но ваш дед, ваше императорское высочество, этот пункт выполнил. Но вот заменить армию национальной гвардией, сиречь ополчением, как в странах Запада во время революций, – это значит лишиться нормальной армии! Кому это выгодно? Еще Наполеон сказал: не будете кормить свою армию, придется кормить чужую.
– Кхм, Тимофей Васильевич, вам бы лекции читать. Как у вас всё гладко и правдоподобно звучит.
Не хочешь, а поверишь, что во всём наши островные друзья виноваты, – перебивая меня, произнёс генерал-губернатор. – Недаром мне государь написал, чтобы я присмотрелся к вам, отмечая ваш нестандартный взгляд на обычные вещи.
– А я жалею, что мне в своё время никто такой лекции не прочитал. Но лучше поздно, чем никогда. Продолжайте, Тимофей Васильевич, – это уже произнёс Николай.