Автор
Шаг в сторону, вытянуть шею — вот я вижу осужденного и священника, выходящих из Тауэра на лужайку. Палач уже готов, маска укрытая капюшоном. Здесь все кажется театральным фарсом, даже приближение к казни выглядит как придворное увеселение. Король смотрит, будто в трансе, отрешенно наблюдая за событиями....
Спросил с любопытством:
— Кто начал первым? Сеймуры, Говарды, Перси? Кто собрался придержать мой трон для дочери, а себя объявить регентом до ее совершеннолетия?
Георг слишком хорошо знает короля, теперь не время для смехотворной откровенности.
— Весь двор на коленях молится о вашем выздоровлении, никто ни о чем другом и не думает.
Генрих кивает, не веря ни единому слову.
— Пойду сообщу придворным. Мы отслужим благодарственную мессу. Как же мы испугались!
— Еще вина! — Генрих мрачен. — У меня болит каждая косточка.
— Мне уйти? — спросила я.
— Останься, — приказывает небрежно. — Подсуньте мне подушки под спину, спина затекает. Какой идиот так меня уложил?
Вспомнила, как мы переваливали его с носилок на кровать.
— Мы боялись вас потревожить.
— Растерялись, как наседки без петуха, — снисходительно заявляет он.
— Слава Богу, вы вернулись к нам.
— Да, Говардам и Болейнам не поздоровилось бы, умри я сегодня, — произнес он с мелочным удовольствием. — Вы нажили множество врагов, взбираясь наверх, они бы порадовались вашему падению.
— Мои мысли были только о вас, ваше величество.
— Что, посадят, согласно моему завещанию, на трон Елизавету? — добавил Генрих с неожиданной резкостью. — Можно предположить, Говарды поддержат одну из своих. А остальные?
Я встретила его взгляд:
— Откуда мне знать?
— Без меня, без наследного принца, клятву могут и не сдержать. Думаешь, сохранили бы верность принцессе?
Я покачала головой:
— Я не знаю. Не могу ничего сказать. Я все время была здесь, с вами.
— Вы сохраните верность Елизавете. Анна — регентша, за ее спиной — ваш дядюшка, так? Полноправный король Англии во всем, кроме имени. — Лицо потемнело. — Она должна была родить мне сына.
У него на висках вздулись вены, прижал руки к голове, будто хотел пальцами унять боль.
— Лягу снова. Вытащите эти проклятые подушки. Как болит голова, я почти ничего не вижу. Одна их говардовская девчонка на троне, другая — наследница, это не сулит ничего, кроме несчастий. На этот раз должен быть сын.
Открылась дверь, вошла Анна. По-прежнему бледна. Медленно подошла к постели, взяла Генриха за руку. Его полные боли глаза внимательно изучают ее лицо.
— Я думала, вы умрете, — говорит она напрямик.
— И что бы вы стали делать?
— Сделала бы все, что в моих силах, как королева Англии, — отвечает она, кладя руку на живот.
Его большая рука ложится поверх.
— Здесь должен быть сын. — В его голосе не хватает теплоты. — Думаю, как королеве Англии, вам мало что удастся.
