Ничем другим это быть просто не могло, несмотря на неподходящее место, да и время.
— Труженики, мужчины и женщины, дети Гритольда, соль его земли! К вам пришел я, чтобы не тратить вашего времени попусту, ибо мало его осталось! Мало!
Кей поискал среди слушателей женщин, но не обнаружил ни одной. Впрочем, дама с детьми уже возвращалась, заинтересовавшись происходящим. Выпрямились мальчишки у мостика.
Приближалась целая семья, оставив возле телеги, что остановилась позади экипажа посланника, только юношу — видимо, старшего сына. Двинулись к проповеднику и несколько скучающих гусар из эскорта.
«Вот так и собирает он толпу, чтобы ее окормить путь… Что за рифма, что за размер?! Прав Грамон, мне надо лечиться».
— Лишь два дня осталось у нас. И хоть говорит Великий Князь, что есть еще надежда, — боги ему судьи.
Наша надежда не на грязную связь с грязной страной, которой и нет-то вовсе, потому что не может быть страны, неугодной богам. Забывшие заповеди предков, исказившие все, что написано в Святых Книгах, что привезли мы с Родины Прибывших, падут — и времени им тоже всего два дня. Пророчества сбываются! На них наша надежда, на то, что сказано в древности: и ополчатся нелюди, создания Маррава, на создания Алькона, и будут сокрушены! Час Последней Битвы близок! Здесь, на этой земле, мы остановим полчища грязных, похотливых, бездушных уродов и уничтожим их! А потом пойдем дальше!
Пехотинцы замедляли шаг, прислушиваясь.
Забегали сержанты, подгоняя их; приближался, погоняя коня, кто-то с ярким плюмажем на шлеме. Кей про себя усмехнулся: «И здесь среди сердец единства нет, и здесь разнятся человеков планы! И будет так, пока вершится бег планет, покуда в обществе зияют раны!.
. Какие раны, что я несу?…» Тем не менее бойцам, похоже, не слишком нравилась идея оставить поселян и шагать к столице защищать Великого Князя. Хотя проповедник к ним нарочито не обращался, зато орал во всю глотку.
