Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
Собственно, и из взрослых кое-кто предпочел позор гибели, но эти давно уплыли. Дети, само собой, бегут, их понемногу отлавливают и везут в порт. Только и всего.
— Есть в гритольдцах что-то человеческое, — решил Кей. — В некоторых из них, по меньшей мере.
— Ага, — посланник нахмурился. — Вот только к чему это приведет… Хотя я, конечно, желаю им удачи в опасном путешествии через океан.
Римти хотелось узнать о человеке, который боялся «королевы пива», расспросить об имперском подполье в Гритольде и его целях, но Грамон лишь прижал палец к губам.
— Вылезай же! — Грамон за рукав выволок Римти из кареты. — Вот достался секретарь — без мозгов, так еще и спит на ходу!
Солнечный свет остался где-то сзади. Вокруг — кирпичная кладка, сырость, чуть мерцающие осветительные мхи. Несколько человек вдоль стен, похоже, все те же, в серых плащах, и один в эполетах и аксельбантах рядом.
— Грамон, а зачем вам нужен секретарь? Чем меньше лишних людей за столом, тем лучше пища усваивается. Пусть подождет.
— Во-первых, он тоже не завтракал, господин Нели. Во-вторых, я бы предпочел иметь свидетеля наших переговоров. Если потребуются серьезные доказательства вроде «брахманского допроса», пусть уж его поспрашивают. Я, знаете ли, не любитель этих методов. — Грамон еще раз встряхнул Кея. — Очнулся? Не отставай!"
"Они шли длинными, освещенными лишь горным мхом коридорами, минуя множество больших и маленьких дверей и очень часто спускаясь по крутым винтовым лестницам.
— Полноте, господин секретарь! — Нели положил руку Римти на плечо. — Ничего страшного пока не произошло! Между прочим, Империя попросила десять дней на размышление, о чем официально и во всеуслышание заявлено. Слышите, господин Грамон? Империя изволила нас просить!
— У меня аллергия на казематы, — сдавленным голосом пожаловался Кей. — Папа любил запирать меня в подвале.
Грамон шагал молча и, как показалось Римти, обиженно сопел.
