Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
В какой-то мере их злость объяснялась тем, что данный в начале войны зарок не позволял им напиться. Я же успел перехватить пару чарок — на том и держался.
— Мы ни черта не нашли, хотя поднялись не на семь, а по меньшей мере на двенадцать верст, — сказал Бахтин. — Я искал случая переведаться с неприятелем, но неприятель оставил нас с носом! Никто не форсировал реку, мы привезли весь боеприпас нетронутым. Проклятые немцы!
Нетрудно было догадаться, что он имел в виду фон Эссена с его штабом.
Я был зол не менее господ с «Бешеного корыта» и, возможно, искал, на ком бы свою злость сорвать.
— Ваш господин фон Моллер тоже, поди, не русский, — возразил я. — А у нас не сплошь немцы, командир порта — Шешуков…
— Шешуков?! Ну, что такое контр-адмирал Шешуков? — спросил Бахтин, но как спросил! Товарищи его лишь руками горестно развели.
— Достойный офицер, георгиевский кавалер… — начал было я.
— Да он настоящего боя уже лет двадцать не видывал! — закричал Бахтин.
— Что бы стоило государю поставить тут вместо него Сенявина, — подал голос Иванов, который, как всегда, был спокойнее прочих. — То-то бы с Сенявиным повоевали!
Я насторожился — фамилия сия чем-то была мне знакома.
— Вы, Бушуев, знавали Сенявина? — с внезапным энтузиазмом вдруг спросил меня Бахтин.
Какой-то бес вселился в меня — я уже ни в чем не мог согласиться с моряками. Во всяком случае, с Бахтиным.
— Да вот как-то не довелось встретиться, — сказал я с самым равнодушным видом.
Очевидно, иной бес, родственник моему, вселился в Бахтина — капитан-лейтенант от меня отвернулся, и все дальнейшее было сказано юному штурману Ване Савельеву, как если бы я вообще покинул комнату.
— До Риги, Ванечка, мы дошли в сентябре тысяча восемьсот девятого. Чаяли славы и чинов, а чем не угодили государю — Бог весть. Дмитрий Николаевич наш был отправлен в Ревельский порт командиром, а лучше бы в Рижский. Ведь как воевать рвался!
— Это ли для него должность? — возразил Никольский.
