Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
— А коли я вновь цепи с рогатками натяну? — спросил он.
— Стало быть, и это каким-то образом нам на пользу пойдет.
Я был уверен, что, выпутываясь из цепей с рогатками, он напрочь сгубил все это устройство. Ведь оно не так просто, как может показаться человеку несведущему. Придется только внимательно наблюдать за чешуйчатым вредителем — ну да это я предоставлю Бахтину с Никольским.
— А коли поплыву вперед да врага вашего предупрежу?
— Тоже беда невелика. Враг будет ждать нападения с реки и стянет туда все силы свои, а тем временем товарищи наши, что движутся к Митаве сушею, беспрепятственно возьмут город.
Черт почесал в затылке. По всему выходило, что напрасно он со мной связался.
— Да не мучайся ты, брат, — сочувственно сказал я ему. — Иначе и быть не могло. Коли кто защищает Отечество свое — с тем и черту не совладать.
— Отечество? — переспросил он. — Да что ж это такое? Ты все толкуешь — Отечество, Отечество, а с чем его едят?
Я только руками развел.
И по сей день не знаю, как это даже человеку объяснить, не то что водяному черту.
Очевидно, некая работа совершилась в огромной его рыбьей башке с козьими рогами. Он опять ушел под воду и долго там возился. Наконец явился в прибрежных камышах. Выбрел из воды он с натугой, а за ним волочились цепи и тяжелые бревна, утыканные аршинными ржавыми штырями и потому притопленные до полной незаметности. Страшно подумать, что было бы, кабы мы на них налетели, — тут и экспедиции конец…
Все это добро он свалил там и, выпрямившись, утер рожу свою, как если бы на ней проступил пот.
— Путь свободен, — прорычал он. — Прощайте. Да только в протоку мою более не суйтесь!
И длинным рыбьим прыжком ушел в воду.
— Прощай, любезный черт, — сказал я вслед ему. — Благодарствуем, да вперед веди себя примерно, чтобы более не схлестнуться с черным гусаром.
— Приберегите свое фанфаронство для неприятеля, Бушуев, — хмуро сказал Бахтин.
— Удивительное дело. Как нечистая сила говорит — так вы замолкаете.
"Но сама природа воспротивилась нашему поединку. Опять задул ветер, в лица наши ударил мелкий ледяной дождь. Обычно секунданты, расставляя дуэлянтов, делят солнце, дабы не вышло, что оно слепит глаза кому-то одному. Тут же пришлось бы делить ветер с дождем.
