Автор
Свеча на новогоднем столе почти догорела. Всё ещё жду салют — а ты, Ира, дуешь убирать номера. Вопреки всем ожиданиям — в этой профессии ранимый романтик ноль. Жизнь простой горничной на Роял Грейсе — это борьба за выживание. Спина болит, рукавицы ломаются и поясница стучится в самый неподходящий момент....
Упираюсь руками в его горячую грудь, тарабаню по ней, бью!
Но сдвинуться не получается ни на миллиметр.
Зато на лице босса никаких усилий по удержанию меня.
Одно чистое блаженство.
– А еще один такой финт – целоваться будем… – мечтательно тянет он. – Я с тобой на мизинцах уже все обговорил. А это, Стрелецкая, не шутки.
– Да отпустите вы меня!"
"– Требую еще минутку… А то у меня что-то сердце разошлось, Стрелецкая.... Я, знаешь ли, инфаркта не хочу. Довела своими обидами, теперь успокаивай!
Боже, ну почему я?!
Что я такого сделала в своей короткой жизни? – сокрушенно вопрошаю про себя.
Но, на всякий случай, затихаю в руках босса.
Только дышу возмущенно и громко, как на осмотре у доктора с фонендоскопом.
– Минута, вообще-то, прошла… – цежу, наблюдая за временем на панели.
– Да ты сердце моё бешеное сначала послушай, Ирина Сергеевна, а потом такие циничные вещи говори…
– Босс! – неожиданно громко рявкаю я . – Немедленно отпустите меня!
Заман Исхарович возмущенно цокает языком и , с явным недовольством, приподнимает свою тяжелую руку, позволяя мне выйти из плена.
– Беги, злючка.
И я отлетаю от него, как ошпаренная.
Выравниваясь на своем сиденье, стреляю в наглеца бешеным взглядом…
И вижу, что глазами меня так и жрут!
Прям с аппетитом, чуть ли обгладывая с головы до ног.
Мой взгляд в панике судорожно заметался и опустился вниз, на растянувшиеся в хищной усмешке губы, испуганно отлетел на пресс, и, по чистой случайности, соскользнул ниже…
О-ой!
Вот туда лучше было не смотреть…
– Ирина Сергеевна, а что это вы так покраснели? – тут же спрашивают меня вкрадчиво.
И это совершенно не тот вопрос, который нужно задавать краснеющим людям!
Потому что я уже чувствую, как начинаю краснеть еще больше.
– Жарко потому что в машине… – бурчу себе под нос.
И отворачиваюсь к окну.
– А-а-а. А я грешным делом подумал, что вы куда-то не туда посмотрели и о блудных делах помышлять стали.
Божечки, помоги мне не попасть в тюрьму…
Меня, кажется, упорно провоцируют.
– Может, мы уже поедем?!
– Да вы не смущайтесь так, Ирина Сергеевна.
Я медленно поворачиваюсь к этому дикарю и смотрю на него упор, чувствуя, как начинает подергиваться левый глаз.
За ним, в качестве моральной поддержки, начинает плясать и правый.
– Ладно – ладно – с усмешкой тянет он. – Убедила. Ехать, говоришь?
– Да! – рычу я.
