В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
– Почему Антон сказал, что упал?
– Потому что именно так и случилось.
– Я его сбила!
С силой провожу ладонями по лицу. Сейчас для полного счастья мне осталось только полирнуть нимб над белокурой головой Дубины. Но, похоже, выхода нет. Эта дуреха и впрямь ведь ни черта не понимает.
– Если бы он сказал правду, подключились бы менты. А ты пила, хоть и немного… Тоха все правильно сделал. По-мужски.
– Я его сбила, а он меня з-защитил, – опять начинает трястись. Обхватывает предплечья. Слезы бесшумно капают на вымытый с хлоркой пол.
– Пойдем, убедишься, что он в порядке.
По-другому ведь хрен я ее отсюда увезу. Для Лалы, в отличие от наших друзей, то, что Тоха преспокойненько шлет сообщения в чат – вовсе не аргумент, что у него все в порядке."
"– Нет. Не могу. Он меня возненавидел, наверное.
Закатываю глаза и толкаю дверь.
– Привет.
– Привет.
– Эй! – Тоха с койки смотрит на мою зареванную жену. – Ты чего, малыш?
В глотку бы ему затолкать это слово… В глотку бы.
– Тебе не нужно было врать доктору! Я г-готова понести наказание з-за все.
Ну, какая же она дурочка. Какая дурочка, господи. Поборница, блин, справедливости.
– За что – за все, Лал? Ничего не случилось. Подумаешь. Я вообще огурцом, зря мы сюда тащились. Теперь до утра будут наблюдать. Лучше бы в ресторан вернулись, потанцевали бы.
Зубы он ей заговаривает отлично. Молодец. То ли мои невербальные сигналы считывает, то ли сам такой умный. Шутит вон. Эх, Тоха-Тоха, хороший ты мужик. Настоящий друг. Вот скажи, Тоха, как мы в это вляпались? Цепляет тебя моя лялька?
– Ты на меня не злишься?
– Да нет же. За что? Я чего-то не знаю? Может, ты спецом хотела меня переехать, а?
Лала отрицательно мотает головой и сильней сжимает пальцы у себя на предплечьях, будто удерживая себя от чего-то.
Какой бесконечный день. Наверное, завтра станет легче. А пока…
Она не плачет, нет. Просто истерично дышит, уткнувшись Антохе в шею. Ох, девочка. Что же ты со мной делаешь? А с ним? Тоха растерянно смотрит на меня поверх ее вздрагивающего плеча. И, думаю, сам не очень-то понимает, что в этот самый момент с жадностью шарит руками по ее телу.
