В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
А в голове… оказывается, я так явно могу это представить! Их вдвоем. Грязно. Неправильно. Дико порочно.
И как холодный душ мысль – значит, вот за кого Назар меня принимает? Думает, я…
– Я не ш-шлюха, – скулю, выстукивая зубами.
– Конечно, нет. Ну конечно, лялька.
Вслушиваюсь в голос мужа, но он звучит вполне обычно. В нем нет насмешки, нет осуждения. Разве что он немного вибрирует из-за сбившегося дыхания. Я и сама задыхаюсь. Так, может, это нехватка воздуха спровоцировала слуховые галлюцинации? Или я его неправильно поняла.
– То, что ты предлагаешь… Это…
– Это выход, лялька."
"Как можно вот так говорить об этом и продолжать меня целовать?!
– Ты бредешь.
– А ты течешь. От одной только мысли. – Назар прихватывает кожу на затылке зубами и мягко проходится подушечками по той самой точке внутри. Меня ошпаривает стыд. Потому что он прав. Я не знаю, как с этим стыдом справляться. Это слишком. Я не нравлюсь себе такой. Потерявшей контроль над собственным телом и эмоциями.
Отчаянно бьюсь, чтобы сбросить с себя Назара. Из глаз непрерывным потоком катятся слезы. Зачем он притащил Антона в нашу постель?! Ну, зачем? Все же хорошо было!
– Ч-что бы ты обо м-мне не думал, я никогда не представляла Дубину на твоем месте! – ору, насколько хватает сил.
– О том, что я, блядь, хочу большего!
Что-то в голосе мужа заставляет меня остыть. В полнейшем замешательстве я откатываюсь на край постели. Отвожу упавшие на лицо волосы и устремляю на него растерянный взгляд.
Гребаный чревовещатель.
Что значит – большего? Как дура открываю и закрываю рот. Губы по-детски кривятся и дрожат. Приходится плотно сжимать их, чтобы опять не скатиться в истерику.
– Большего? Объясни, пожалуйста. До меня не доходит.
