В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Но сердце вырвать я не могу и потому вспарываю кожу на руках. Когда я успела так в нем потеряться?
– Понятней не стало, Лал! Ты можешь перестать говорить загадками?
И впрямь растерян. Ведет пятерней ото лба к макушке – жест, выдающий крайнюю степень замешательства. Только сейчас понимаю, что, оказывается, успела изучить каждый его жест. Какая насмешка! К чему теперь мне эта азбука тела?
Делаю глубокий вдох, чтобы голос звучал как можно тверже. Не помогает.
– Ты не можешь вспомнить, а я не могу забыть.
– Что не можешь?
– Тебя с ней.
– Ты какой-то бред несешь.
И пофиг, что я не хочу! Подходит, руками сграбастывает и к груди своей прижимает. Меня затапливает теплом и до дрожи знакомым ароматом его тела. И, может, впервые за эти сутки с хвостиком я делаю глубокий вдох. Легкие печет. Горло саднит… Наверное, я все-таки простыла, когда бродила по улицам. Вцепляюсь пальцами в воротник его толстовки. Трясет меня – ужас. Мысли путаются. И если честно, я уже вообще не понимаю, почему сопротивляюсь.
"– В отличие от некоторых, я была трезва, Назар. И видела тебя с ней своими глазами.
– Это не может быть правдой!
– Может. Ты же ничего не помнишь, – пожимаю плечами и начинаю отдирать от себя его пальцы. По одному. А он опять и опять меня хватает. Оттесняет к стене. Все еще растерянный. И решительный очень. Может, это был всего один раз? Ошибка? Так ведь бывает? Но даже если в это поверить, какого черта?! Что это меняет?!
– Ты мне изменил! – визжу как ненормальная, кидаясь на него с кулаками.
Это не истерика даже. Это что-то сродни агонии. Я как в шредере. В лоскуты… В лоскуты!
– Я разберусь, что это было! Клянусь. Я разберусь. Не мог я ни с кем. Клянусь тебе, что не мог. Я ж тобой живу, лялька. Ты как будто не знаешь? – сбивчиво шепчет Назар, спеленывая меня руками, как рукавами смирительной рубашки.
– А я могла! – визжу в ответ. – Я могла, понял?! Спроси меня, с кем я провела эту ночь?! Ну, давай же! Спроси…
В какой-то момент этого безумия Звягинцев все же меня отпускает. И теперь каждое свое слово я сопровождаю толчком в его грудь. Надеюсь, ему больно! Очень больно. Надеюсь, он захлебнется этой болью и сдохнет. Как захлебывалась и сдыхала я каждую секунду этих проклятых суток.
