В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
– Д-да…
Пугающе улыбаясь, Назар ласково проходится большим пальцем по моим дрожащим губам. Его нежность обретает удивительную способность ранить.
– Спорим, ты много-много раз это повторишь?
– Я не думаю… – в моем голосе звучат неприкрытые слезы, которые, впрочем, неспособны его разжалобить. Оставив в покое мой рот, Назар впечатывается стояком между ног. Шумно втягивает носом воздух и замирает, задевая губами висок с проступившими на нем бисеринками холодного пота.
– От тебя им несет… Но мы же это исправим, правда?
И снова кулаком в стену.
– Ну что ты, лялька? Разве я тебя обижу? Да никогда. Скорее сам сдохну. Ты же знаешь это, правда?
Что мне остается? Заливаясь слезами, трясу головой. Конечно.
– Люблю тебя, лялька, пиздец.
Целует. Слизывает с губ соль. Бормочет что-то успокаивающее. И бесконечно повторяет это свое «моя».
"– Скажи мне. Скажи, что любишь… Мне так нравится, когда ты это говоришь…
– Я люблю тебя, – послушно раздвигаю губы.
– Ты моя девочка. Моя лялька. – Толкает бедрами между ног, руками жадно шарит по телу, мнет и сжимает. Но если раньше мне была даже по кайфу его нетерпеливая грубость, то сейчас она только усугубляет мою апатию. Я хочу, чтобы это скорее закончилось.
Назар подхватывает меня на руки и куда-то несет. Изображение перед глазами прыгает, а я – нет чтобы закрыть глаза, напротив, с жадностью пялюсь Звягинцеву за спину. Позади у нас столько хорошего, а впереди – одна только боль.
– Девочка моя нежная…
Он даже ласков, наверное. Касается меня, как спятивший коллекционер – давно вожделенной реликвии. Ласкает соски, спускается по животу между ног. И лижет широко, размашисто, и посасывает, и топит во мне пальцы… Раньше нравилось.
Истерично всхлипываю.
– Ну вот. Хорошо же?
Назар накрывает мое тело своим, пошло сплевывает между ног и, размазав слюну, резко вперед толкается. Я дергаюсь. Потолок перед глазами раскачивается. Чтобы меня не стошнило, я закрываю глаза и представляю бабушкин дом в Баку. Гамак, натянутый между огромными тутовыми деревьями.
