В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Но прежде важно понять, что привело к моему срыву. Воспроизвести вечер моего дня рождения по секундам. Как угодно. Она сказала, я ей изменил? Чушь. Лала просто не знает, что у меня не встает на других женщин. А в том состоянии, что я находился, у меня бы, может, и на нее не встал. Кстати, о состоянии. Я, конечно, мало пью, и в тот вечер действительно принял на грудь чуть больше своей позволенной дозы, но не до потери же памяти я нажрался!
Значит, тут другое.
Зажав переносицу между большим и указательным пальцами, набираю номер жены.
А если она у Дубины?
«А я могла! Я могла, понял?! Спроси меня, с кем я провела эту ночь?! Ну, давай же! Спроси…»
Опускаю голову между широко расставленных колен. Дышу. Воздухом, что только усиливает ворочающуюся в груди боль. Равно как и гудки, отдающие болезненной пульсацией в черепной коробке. Не знаю, на что я рассчитывал, звоня ей, после всего. Господи, я же ее изнасиловал. Изнасиловал… Господи.
«С тобой все в порядке, лялька? Я пиздец как волнуюсь».
"Вот так. Никаких «прости». Потому что как такое простить? Я сам себя никогда не прощу за то, что со своей девочкой сделал.
На ответ особенно не надеюсь. Потому даже вздрагиваю, когда телефон подает сигнал о входящем. Сообщение от «Лялька». Умница моя! Ну, ведь умница же!
«Я в норме. До развода поживу в старой квартире Афины».
Руки дрожат, как у орудующего бензопилой дровосека. Телефон несколько раз падает, прежде чем у меня получается набрать ответ.
«Не спеши с разводом, пожалуйста. Я клянусь, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Не мог я тебе изменить. Прямо сейчас я занят тем, что выясняю, какого хрена случилось».
«Это уже неважно».
Меня подкидывает. Я несусь к окну, остервенело растирая затылок. Она сейчас про Дубину? Или про то, как я слетел с катушек?
«Просто подожди, пока я со всем разберусь. Очень тебя прошу».
На мою просьбу Лала очень долго не отвечает.
«Ты должен знать, что я соврала по поводу Антона. Теперь это ничего не меняет, но я не хочу, чтобы и он пострадал. Я хотела с ним переспать тебе в отместку, а он меня отбрил».
Сжимаю в зубах кулак. С силой лупя под ребра, в груди беснуется сердце. Я должен был еще тогда понять, что Лала тупо меня провоцирует, выводит на эмоции. Я ж в этом, блядь, спец, и знаю, как талантливо и упорно бабы иногда нарываются.
