В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Я такая дурочка, – решительно встряхнув волосами, маню Звягинцева указательным пальцем: – Иди сюда, кажется, нам опять сейчас будут орать «горько». Дубина уже встает…
– Это он за прошлый раз отрывается. На свадьбе ты на каждое «горько!» воротила от меня нос.
– Я была такой идиоткой! – закатываю глаза, Назар улыбается. И вместо того, чтобы меня поцеловать, начинает медленно пятиться к выходу.
– Не вздумай открывать конверт без меня! – кричу я.
– Да я работу кухни проверить.
Не знаю, верить ему или нет. На всякий случай в качестве устрашения хмурю брови.
Хватаюсь за бокал и решительно шагаю в толпу гостей.
Все-таки надо было открыть тот конверт! Где это видано – пить лимонад в такой праздник? Пока Назара нет, я подсаживаюсь за стол к Брагиным и Панаевым.
– Ты выглядишь очень счастливой.
Удивительно, но после всего, что между нами было, а точней – не было, мне совершенно не стыдно смотреть Дубине в глаза. Возможно, дело в том, что у него состоялся очень важный разговор с моим мужем. Но скорей потому, что все потрясения, случившиеся в моей жизни, стали казаться абсолютно ничтожными на фоне потери ребенка.
– Я действительно очень счастлива.
– Я за вас рад. Правда. От души…
Антон первым отводит взгляд. Я отпиваю свой лимонад, подмигиваю глядящей на нас Афине.
– А хмуришься почему?
– Завидую, – хмыкает, недоверчиво тряся головой. – Я ведь один к рукам неприбранный остался.
– Ничего, – смеюсь, откинув голову, – приберут. Ты у нас парень видный.
– И богатый, – ощеривается Дубина.
– Вот-вот. Скоро и на твоей улице перевернется грузовик с пряниками.
Так странно.
