В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Панаев прикрывает глаза. В его позе проскальзывает облегчение.
– Спасибо тебе. Ты настоящий друг, Назар, правда.
– Жаль, что, как оказалось, я не могу сказать о тебе того же.
– Назар, – морщится. – Ты просто не понимаешь. У тебя нет сестры… Меня повело, да. Я ошибся. Друзья тоже иногда ошибаются. Я прошу у тебя прощения. Что ж ты такой идеалист?
– А ты? Что ж ты так легко поверил в самое худшее?
– Мне жаль. Очень жаль, друг.
– Проехали.
Я отвожу взгляд, потому что не в силах на него смотреть, и уйти не в силах.
– Предлагаю небольшое торжество в узком кругу, скажем, восемнадцатого.
– Ты хочешь сберечь честь сестры или окончательно ее опозорить? – хмыкаю я.
– В каком смысле?
– Небольшое торжество? Как будто вы хотите скрыть что-то постыдное?
Марат задумчиво щелкает пальцами:
– А ты что предлагаешь?
– Достойный праздник.
– Ладно. Один хрен уже все заказано и оплачено. Можем и так.
– Нет.
– Нет?
– За свою свадьбу я заплачу сам. И сам ее организую. С меня хватит чужой невесты, не впаривай мне еще и это.
– Справедливо. Но мероприятие такого уровня быстро не организовать!
– Я постараюсь.
Что-что, а организовывать праздники я умею.
– Тогда осталось поговорить с отцом. Он будет не в восторге, предупреждаю сразу.
– Разве не нужно прежде обсудить нашу свадьбу с Лалой?
– Нет. Это лишнее.
Отец Лалы не то что не в восторге от моего предложения, он в тихом ужасе. Разговаривает со мной через губу, брезгливо морщась, будто перед ним кусок дерьма, а не состоявшийся во всех отношениях мужик, которого любой другой отец на его месте был бы счастлив принять в семью. Мне хочется развернуться на пятках и уйти, но я, блядь, стою и каюсь.
– Воспользоваться глупой девочкой… Под крышей тех, кто тебе доверял… – цедит Марат Арзасович, качая головой, будто в попытке утрамбовать в ней сам этот факт. Не понимаю, откуда у меня берется выдержка, чтобы в ответ не огрызнуться. Происходящее чудовищно несправедливо.
