Их руки нежно гладили, ласкали её, любили её, даже если они ничего не сказали в ответ.
Почти час Гален наблюдал за спящей Салли, уютно лежащей в ее любимой позе между ним и Вэнсом. Вэнс тоже заснул, но Гален не смог. Не после того, что она сказала.
Конечно, бесёнок была в полубессознательном состоянии, когда выпалила это признание. И она, вероятно, совсем другое имела в виду. Это было закономерным последствием от невероятной близости, которую они разделили, и очень напряженной сцены.
И все же тепло, которое он чувствовал — до сих пор чувствовал — от сказанных ею слов приводило его в замешательство. Это невозможно. Он не хотел любить женщину. Он бы предпочёл вообще никого не любить, если уж на то пошло. Люди были слишком уязвимыми. Даже мужчины могли умереть.
В два раза тяжелее иметь в своей жизни двух людей, за которых приходится бояться.
Нуждаясь в том, чтобы отвлечься от этих мыслей, он провёл рукой по животику Салли. Насыщенный аромат её крема смешался с запахом секса. Её губы припухли от поцелуев. Соски были мягкими, но оставались тёмно-красными. Он провёл пальцем вокруг одного, наслаждаясь тем, как белая кожа её груди контрастировала с бархатной гладкостью.
И, чёрт побери, он её разбудил. Выплывая из глубокого сна, она подняла на него взгляд, слишком уставшая, чтобы двигаться. Он невольно улыбнулся, видя её полное удовлетворение, хотя Салли обеспокоила его тем, что говорила о связи между ними… потому что он тоже её чувствовал.
Фистинг мог оказаться ошибкой. Бесёнок привлекла их с Вэнсом внимание с того самого момента, как они впервые ее увидели, и с каждым новым раскрывающимся аспектом её личности она притягивала их всё сильнее. К слову, об откровении… Её что-то беспокоило, заставляло чувствовать себя виноватой. Сейчас он не мог думать, что рисование мордашек на анальных пробках было серьёзным преступлением… если бы он не заметил сходства с диснеевскими гномами. Христос, это неправильно.
Что её настолько беспокоило? Неважно, какой проступок она совершила, маленькая саба не должна хранить секретов от своих Домов.
Он уставился на нее внимательным взглядом. Она выпалила, что любит их. Что ещё Салли может выложить?
Понизив голос, добавив командные нотки, Гален заговорил: — А сейчас, зверушка, ты расскажешь мне, что скрываешь от нас.
Зевнув и проснувшись, Вэнс удивлённо посмотрел на него. Ублюдок чуть не надорвал живот от смеха, когда увидел пробки.
— Ага, что ты сделала, милая?
Что станет достойным наказанием за серьёзное преступление в виде порчи анальных пробок? Или она сделала что-то ещё?
— Хакнула «Урожай»… почту Ассоциации.
Каждый мускул в теле Галена окаменел настолько, что он не мог даже вздохнуть. Она этого не сделала.