Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
Трейси поставила будильник на пять утра, и когда прозвенел сигнал, ей почудилось, что она снова в камере, и Старушка Железные Порты кричит: «Подъем! Одевайтесь! Живее!», и в коридорах разносится эхо звона. Трейси проснулась. Грудь давило, свет резал глаза. Усилием воли она заставила себя дотащиться до ванной. Из зеркала на нее смотрело покрытое красными пятнами лицо. «Мне нельзя сейчас болеть, – сказала она себе. – Только не сегодня. Слишком многое предстоит сделать».
Стараясь не обращать внимания на болезненную пульсацию в голове, Трейси медленно надела черный комбинезон с глубокими карманами, обувь на резиновой подошве, а на голову – баскский берет.
Главный подъезд отеля «Плаза Атене» выходит на улицу Монтань, но за углом, на улице Боккадор, есть служебный выход.
Серый «рено», подобравший ее у бокового выхода, повернул к площади Этуаль. В этот час движение было небольшим, и шофер, прыщеватый юнец, явно не говоривший по-английски, устремился в одну из двенадцати улиц, образующих лучи звезды.
Через полчаса автомобиль остановился у ворот склада. На вывеске были слова «Брукер и Ко», и Трейси вспомнила, что здесь работает брат Рамона Вобана.
Молодой человек открыл дверцу и бросил:
– Vite![120]
Из склада вышел мужчина среднего возраста с суетливыми, вороватыми манерами.
– Следуйте за мной, – сказал он.
"Трейси поплелась за ним в здание. Там стояло с полдюжины контейнеров; большая часть была уже загружена, опечатана и подготовлена к отправке в аэропорт. Один, со стенками из парусины, наполовину набили мебелью.
– Забирайтесь! Быстро! У нас нет времени!
Трейси стало дурно. «Я не могу туда! Я там умру!»
Мужчина удивленно покосился на нее:
– Avez-vous mal?[121]
Вот момент, когда еще можно отказаться. Положить всему конец.
