Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
– Послушай, Трейси, вот интересный абзац. Наш друг был прав: «Амро-банк» переправляет пять миллионов долларов в золотых слитках в Голландскую Вест-Индию.
В номере наверху констебль Уиткамп удивленно изогнул брови:
– Это невозможно…
– Тсс…
Они продолжали слушать.
Прозвучал голос Трейси:
– Интересно, сколько весят пять миллионов долларов в золотых слитках?
– Могу сказать тебе точно, дорогая: тысячу шестьсот семьдесят два фунта. Это что-то около шестидесяти семи золотых слитков. Золото хорошо тем, что оно абсолютно анонимно.
– Прежде чем вывозить, надо взять его. А как? Не зайдешь же в банк и просто так не отнимешь!
– Что-то в этом роде.
– Ты шутишь!
– Когда речь идет о таких суммах, я никогда не шучу! Слушай, Трейси, давай сходим в этот «Амро-банк», осмотримся, что там к чему.
– Что ты задумал?
– Расскажу по дороге.
Послышался скрип двери, и голоса стихли.
Инспектор ван Дюрен яростно крутил усы.
– У них нет ни малейшей возможности завладеть этим золотом. Я сам разрабатывал меры безопасности.
– Если в системе охраны банка есть хоть малейший изъян, Трейси Уитни найдет его, – проговорил Дэниел Купер.
Инспектору ван Дюрену стоило большого труда сдержаться – тем более при его вспыльчивом характере. Этот американец допек его – с самого начала держался с превосходством, будто дарованным ему Богом. Но ван Дюрен был до мозга костей полицейским, и ему приказали сотрудничать с этим человеком.
– Усильте группу наблюдения. Немедленно! Пусть фотографируют, а затем допрашивают всех, с кем они вступают в контакт. Ясно?
– Есть, инспектор.
– Только пусть действуют очень осторожно. Подозреваемые не должны догадаться, что за ними следят.
– Есть, инспектор.
Ван Дюрен посмотрел на Дэниела Купера:
– Вы довольны?
Американец не потрудился ответить."
"Следующие пять дней Трейси и Джеф не давали отдыха людям ван Дюрена, а Купер каждый вечер изучал все поступающие рапорты.
Затем долгий прерывистый вздох и тихое, пресыщенное чувством молчание. И все это ради него.
«Скоро ты будешь моей, – думал Купер.
