Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
Щелк! – Голову направо! – Трейси повиновалась. Щелк! – Налево! – Щелк! – К столу!
На столе располагалось оборудование для снятия отпечатков пальцев. Пальцы Трейси прокатали в красителе и придавили к белой картонке.
– Левая рука. Правая рука. Вытирай пальцы. С тобой все.
«Она права: со мной все, – грустно подумала Трейси. – Я – только номер. Безликая, безымянная».
Охранница показала пальцем на Трейси:
– Уитни? С тобой хочет говорить начальник тюрьмы.
У Трейси екнуло сердце. Это Чарлз. Он что-то предпринял.
Трейси провели по другому коридору, через две надежно зарешеченные двери, которые сторожили охранники и охранницы. Когда Трейси пропускали во вторые двери, ее чуть не сбила с ног заключенная, гигантского роста и очень крупная.
– Эй, да у нас новая рыбка, – повернулась она к охраннице. – Может, посадишь ко мне? – Женщина говорила с сильным шведским акцентом.
– Извини, Берта, ее уже определили, – ответила охранница.
Амазонка погладила Трейси по лицу. Та отпрянула, и великанша рассмеялась:
– Ну ничего, крошка, еще познакомишься с Большой Бертой.
Они подошли к кабинету начальника тюрьмы. У Трейси от волнения дрожали ноги. Там Чарлз или нет? Или направил своего адвоката?
Секретарь кивнул охраннице:
– Он ждет. Задержитесь здесь.
Начальник тюрьмы Джордж Брэнниган сидел за исцарапанным столом и изучал какие-то бумаги. На вид лет сорока пяти, он был худощав, с усталым от забот чувственным лицом и запавшими карими глазами.
Джордж Брэнниган уже пять лет отвечал за женское исправительное учреждение Южной Луизианы.
Некогда тюрьму строили так, чтобы содержать в камерах по две женщины. Но теперь в них сидели по четыре и по шесть. Надзиратель знал, что подобная ситуация существует повсюду.
