Теперь, когда я в его руках, он собирается уничтожить меня.
Они бросают меня на бетон перед шестью другими парами ног. Другие крадутся в темноте, чтобы окружить меня. От ужаса у меня раскалывается голова, боль в руках и коленях уже пульсирует. Мое сердце колотится так быстро, что могло бы участвовать в Олимпийских играх.
Я изучаю глаза за масками передо мной. Ни одна из них не принадлежит Уэсу.
Как он мог допустить, чтобы это случилось со мной? Как он мог это организовать? Я понимаю, что он хочет наказать меня. Но это хуже, чем я когда-либо думала, на что он способен.
Я ожидаю, что они будут ждать появления своего капитана, но Трей хватает меня за волосы, дергает вниз и опрокидывает на спину.
Я царапаюсь и пинаю его, но несколько пар рук быстро прижимают меня к земле. Их смех и маски кружатся над моей головой.
Чужая рука скользит вверх по моей рубашке, другая — по шортам. Я извиваюсь, глаза щиплет, когда я пытаюсь вырваться, но они не двигаются с места.
Трей наклоняется, прежде чем обхватить мою грудь и сжать.
— Боже, я люблю, когда они сражаются.
Он так сильно и быстро задирает мою футболку на груди, что я задыхаюсь. Ночной воздух целует мою обнаженную кожу, и Трей стонет.
Кто-то предупреждающе рычит из темноты.
Серия проклятий и криков и большая часть рук покидает мое тело, кроссовки скрипят, когда Дьяволы убегают.
За исключением пары рук, все еще удерживающих меня. Маска все еще парит над моей головой, уставившись на меня с безжалостным намерением.
— Трей! — Броуди кричит, толкая его в плечо. — Вперед! Копы!
— Мне похуй, — кипит Трей, его зеленые глаза сверлят дыры в моем черепе, пока его рука возится с пуговицей на моих шортах.
Но Броуди дергает его за руку.
Трей в последний раз больно сжимает мою грудь, обещая вернуться за добавкой, прежде чем отпустить меня и уйти с Дьяволами.
Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери, пока кто-нибудь из них не рискнул вернуться.
Но когда я поднимаюсь на ноги, я понимаю, что уже слишком поздно.
Один из Дьяволов уже вернулся. Или он вообще никуда не уходил.
Улыбка под его маской садистская. Как будто это волк, нашедший свой обед.
— Уэс, — шепчу я, в последней попытке воззвать к человеческому сердцу, которое, я надеюсь, все еще бьется где-то под кожей хищника. — Пожалуйста, не надо…
Он делает шаг ко мне, и еще один крик срывается с моих губ.
Его ухмылка становится шире, голова слегка наклоняется. Хищник, забавляющийся своей добычей.
— Здесь нет полицейских.