Когда остаемся только мы, я готовлюсь к тому, что его губы коснутся моей кожи. Его руки будут скользить вверх по моим бедрам или сжимать мою грудь. Делать со мной все, что делали его товарищи по команде, все, что заводило его и заставляло хотеть попробовать самому.
Вместо этого кокон тепла из его рук исчезает, и он сталкивает меня со своих колен.
Я на нетвердых ногах, вырвалась из его объятий, и мне следовало бы поспешить прочь. Воспользоваться этим моментом свободы, безопасности. Но я застыла на месте. Я не могу понять его. В одну минуту он не может перестать хотеть меня, а в следующую прикосновение ко мне вызывает у него отвращение.
В библиотеку входит стайка хихикающих первокурсниц, они собираются вокруг стола в противоположном углу, и я направляюсь к стойке, руки трясутся, а голова идет кругом.
Я должна быть рада, что он не лапал меня, как его товарищи по команде. Рада, что он не воспользовался мной.
Он ненавидит меня. Ему нравится мучить меня. Он мой хулиган.
Но часть меня все еще цепляется за Уэса Новака, которого я знала раньше. Часть меня даже хочет того Уэса, которым он является сейчас.
Меня не волнует, что он груб. Меня не волнует, что это больно.
Вопреки здравому смыслу, вопреки всем инстинктам моего тела, борющимся с моим разумом, я хочу его.
Рыжая вернулась, но на этот раз она привела подругу.
Я мог бы заниматься в своей квартире в наушниках с шумоподавлением, обычно это мое любимое место для занятий, особенно после того, как Трей выпил несколько кружек пива и вырубился. Но быть здесь означает держать Вайолет в поле зрения, потреплю хоккейную зайку.
Она даже одевается как библиотекарь. Длинная струящаяся юбка, старомодный свитер под кардиганом. Она не хочет, чтобы ее замечали, и я бы предпочел этого не делать. Хотел бы я прожить хотя бы секунду, не думая о ней.
Гребаному Трею пришлось посадить ее к себе на колени. Обхватил ее своими грязными гребаными руками. Я пытался сдержаться, пытался бороться с желанием вырвать ее из их объятий, перегнуть через стол и трахнуть ее прямо здесь, у них на глазах, показать им всем, кому она принадлежит.
Он вытащил резинку из ее волос и сохранил ее. Как гребаный трофей.
Как только я понял, что он собирается попробовать ее на вкус, я больше не мог сдерживаться.
За столом распространения она улыбается студентке. У меня скручивает живот. Прошло много времени с тех пор, как я видел улыбку на ее лице. С тех пор, как она улыбнулась мне.
— Я так взволнована твоей игрой, Уэс.