Я не знаю, как она может думать, что мне комфортно с Уэсом. Я на взводе каждый раз, когда нахожусь рядом с ним, ладони становятся скользкими, а желудок скручивается в узел.
Но, думаю, в чем-то она права. Мне достаточно комфортно разговаривать с Уэсом. Я не беспокоюсь о каждом слове, слетающем с моих губ, как я делаю это почти со всеми остальными. Я даже флиртую с Уэсом, хотя раньше мне это ни с кем не удавалось.
Возможно, мне стало с ним более комфортно, чем я думала.
— Но зачем нам вообще здесь находиться? Разве ты не предпочла бы остаться наедине с Люком?
— Нет, я хочу, чтобы со мной была моя лучшая подруга, глупышка. — Она одаривает меня своей обаятельной улыбкой. — Но я не хотела, чтобы ты была третьим лишним.
— Что вам принести? — спрашивает прыщавый подросток из киоска с сахарной ватой.
— Розовое и голубое, пожалуйста, — просит его Хлоя.
— Надеюсь, ты не планируешь платить за это сама, — говорит Люк, подходя к Хлое.
От него исходит тепло. Он такой красивый со своими аккуратно подстриженными волосами цвета оникса, ярко-голубыми глазами и в хоккейной куртке с его третьим номером.
Хлоя понятия не имеет, какие неприятности она создает. Если она хочет уберечь меня и Уэса от влюбленности друг в друга, она проделывает ужасную работу, разлучая нас.
Его рука на мне успокаивает и возбуждает одновременно. Мне нравится, когда он прикасается ко мне так, словно я принадлежу ему. Я жажду принадлежать ему.
К моему удивлению, Люк платит за сладкую вату Хлои, а Уэс — за мою.
— Ты не обязан этого делать, — возражаю я. Это ненастоящее свидание. Нас обоих заманили сюда обманом.
— Да, обязан, — поправляет Хлоя, отрывая кусочек своей сахарной ваты и протягивая его Люку, который приоткрывает рот в ухмылке. Они уже так мило смотрятся вместе.
— Да, я хочу, — соглашается Уэс. — Особенно потому, что я собираюсь съесть половину.
— Хорошо, — шепчу я. — Вообще-то я не люблю сладкую вату.
Хлоя в ужасе ахает, хотя я надеялась, что она меня не услышит.
— Кто не любит сладкую вату?
— Сумасшедшие люди, — говорит Люк, и они вдвоем идут впереди.
Как только они оказываются вне пределов слышимости, я спрашиваю Уэса:
— Можешь просто съесть это за меня?
Он озорно ухмыляется.
— Я съем все, что ты захочешь.
Мои щеки горят, и я сую сахарную вату ему в руку. Теперь я не могу перестать думать о том, как Уэс уводит меня в темный укромный уголок и опускается передо мной на колени, его язык между моих ног.