Автор
В драматическом повествовании "Если ты простишь" Вадим, непредсказуемый и суровый, кажется надежной опорой для Ариши, но сам он готовится к неожиданным переменам. Невольные шаги и сомнения пересекаются в тонкой линии между прошлым и будущим.
Ты же не на ногу мне случайно наступила! Как ты вообще могла захотеть меня бросить?!
В голосе Арины было столько праведного детского возмущения, что я уже открыла рот, желая оправдаться, — но захлопнула его, когда дочь припечатала:
— Папа никогда бы так не сделал!
Да. Это точно. Вадим ни за что не уехал бы от Арины. Можно было бы утешать себя тем, что он никогда и никого не любил так, как я любила Ромку, — но я слишком хорошо знала, что это неправда.
Аришку он любил больше всех на свете.
— Ты права, папа не сделал бы так.
Я открыла глаза и посмотрела на серьёзную дочку.
Возможно, будь Арина чуть старше, я бы столкнулась с более решительным и однозначным сопротивлением, граничащим с ненавистью. Но Аришке было всего лишь десять лет… поэтому она молча сделала шаг вперёд и обняла меня.
— Ладно, мам. Один раз я тебе поверю. — И прошептала почти неслышно: — Не хочу, чтобы ты плакала…
Увы, но я знала, что теперь буду плакать очень долго.
23
Лида
Аришка давно легла спать, а я всё сидела на кухне и думала. Не пила ни чай, ни кофе, не ела — просто сидела и… да, ждала Вадима.
Я знала, что он придёт поздно. После этих ежемесячных посиделок с друзьями он всегда приходил поздно, около двух часов ночи. Но на следующий день бодро вскакивал около семи — а не в шесть, как обычно, — и шёл на пробежку. Он вообще никогда не пропускал возможность пробежаться по утрам — только если болел, но болел Вадим редко.
Я не знала, зачем его жду. Но понимала, что мне жизненно необходимо его увидеть. Желание просто увидеть мужа кололо меня в сердце тупой иглой, и я замирала от каждого шороха, доносящегося с лестничной площадки. Точнее, мне скорее казалось, что я слышу какие-то звуки — у нас здесь была всё же слишком хорошая звукоизоляция.
Несмотря на весь кошмар сложившейся ситуации, мне было, чему порадоваться в эти молчаливые мгновения на кухне, заполненной ночной темнотой.
Ещё накануне, возвращаясь к Вадиму и Арине, я не была уверена, что не забеременела от Ромки за эти две недели. Я панически боялась, что всё-таки умудрилась «принести в подоле», и понимала, что для Вадима это будет чересчур. Поэтому… да, я абсолютно точно знала: если беременность подтвердится, я сделаю аборт. Совершенно аморальный поступок с моей точки зрения, но… я и так упала максимально низко, ниже уже невозможно.
