Автор
В драматическом повествовании "Если ты простишь" Вадим, непредсказуемый и суровый, кажется надежной опорой для Ариши, но сам он готовится к неожиданным переменам. Невольные шаги и сомнения пересекаются в тонкой линии между прошлым и будущим.
— Ну, иначе ты не уехала бы от него к другому мужчине. Точнее, от нас.
Я до боли закусила губу.
Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое… То Лиде двухнедельной давности я бы накостыляла так, чтобы она сидеть не могла, не то что куда-то уезжать с Ромкой!
— Ариш, я ошиблась. Понимаешь… любовь бывает разной. Бывает любовь — как болезнь, из-за которой тебе плохо. И ты, с одной стороны, не можешь от неё отказаться, но с другой — болеть ею тебе тоже не нравится… А бывает любовь — выздоровление. Она от всех болезней лечит.
Я думала, что сочиняю всё это. Я и правда фантазировала, желая, чтобы Аришка поняла меня и оставила уже эту тему окончательно.
Но… только сказав вот эти слова — «любовь — выздоровление», — я поняла, что они правдивы.
Да и любовь — болезнь по отношению к Ромке, — тоже…
— А-а-а, — протянула Аришка, и мне показалось, что ей понравилось то, что я сказала. — Значит, ты болела… А теперь вернулась к папе, чтобы он помог тебе выздороветь?
— Да, — я кивнула, вновь ощущая, что не вру.
Если бы Вадим меня простил… он бы и правда помог мне выздороветь. От всего. И от Ромки, и от чувства собственной ненужности…
Но он ведь не простит.
— Поняла, — кивнула дочка и ускакала умываться перед сном.
36
Лида
Вадим вернулся в полночь.
Я к этому времени уже почти спала, сидя за кухонным столом. И когда он вошёл, не сразу сообразила, кто я и где нахожусь…
Опомнилась, как только Вадим, вздохнув, прошептал, подходя ближе к столу:
— Лида, ты с ума сошла? Зачем ты сидишь здесь вторую ночь подряд? Иди спать! Если тебе нужно со мной поговорить, написала бы в мессенджер, договорились бы, когда и где.
Я прерывисто вздохнула, ощущая, как глаза непроизвольно наполняются слезами.
— Я не могу.
— Что ты не можешь? — не понял Вадим. Взял графин, налил себе воды в стакан, сделал глоток — и закашлялся, когда я негромко ответила:
— Я не могу открыть переписку с тобой. Моё последнее сообщение тебе… я не могу его видеть.
Вадим молча поставил стакан на стол, и мне показалось, будто муж не знает, что ответить.
Нет, вряд ли. Вадим всегда знает, что сказать.
— Я просто хотела… — я запнулась и закрыла глаза, набираясь смелости. — Хотела извиниться… за утро. Я разозлила тебя, но я хочу, чтобы ты знал — я не пыталась этим тебя вернуть. Честное слово! Я просто… — Я всхлипнула и закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам бегут быстрые мокрые ручейки.
