Автор
Глава 1 — в мире Дейтора царит молчание, нарушаемое лишь шумом Гамильтона и тихим шуршанием туфель тетушки Тарии. Она стремится устроить цветы по всей дому, но неминуемо будет выгнана охраной. Главная героиня задыхается в этом захолустном уголке, не понимая, как ей жить дальше....
Вторая попытка окончилась ссадиной на лбу: сундук подпрыгнул, я дернулась и…
– Да будь ты проклят, мерзавец!
Сундук открылся.
Точно! Я же тогда проклинала любовника леди Фоули-Штоттен – вот эта фраза, видимо, и закрепилась как пароль.
Опустошив сундук, я решительно захлопнула крышку, затем, положив на нее ладонь, властно произнесла:
– Да будь ты проклят, мерзавец.
Сундук издевательски дрогнул, но не открылся. Что ж, хорошо, что я вытащила из него вещи.
Первым делом я достала подаренные отцом серьги: в них хранился оч-чень неплохой заряд колдовской силы.
А затем чуть подрагивающими руками взяла увесистую кожаную сумку. Тоже подарок, но не от отца.
Сорок один наконечник для стрел из льдистой окраинной стали. Могло хватить на полноценный клинок, но мастер к тому моменту уже сильно ослаб. Сейчас, будучи взрослой, я понимаю: он знал, что умирает. Знал и все равно стремился позаботиться обо всех нас.
– Ни один не пропадет даром, – коротко выдохнула я. – Особенно сейчас.
Здесь, дома, можно легко забыть о том, что проклятый клинок обрел свободу. Но…
По спине скользнуло холодком: кто-то незнакомый переступил через охранную сеть.
– У нас гости, – рыкнул Гамильтон. – Судя по обилию кружева и оборок – леди Тарлиона Фоули-Штоттен-старшая.
Вот ведь… Нормальные люди еще спят!
«Так и верно, нормальные – спят. И никто не увидит, что она пришла к той, с которой клялась не разговаривать».
Зачерпнув силу из сережек, я чуть подправила охранку, чтобы леди Тарлиона не могла войти в дом, пока я сама не открою дверь.
Освежающие чары на лицо, волосы в простую косу. И вместо ночной рубашки и халата – тот самый наряд, который отныне заменит все мои платья.
Потянув за одну из чешуек, я открываю петельку для узкого и длинного фиала. Таких особенных чешуек – десять. Собственно, фиалов тоже десять.
