— Однако графиню вряд ли можно упрекнуть в супружеской неверности, если вспомнить, за кем она была замужем, — продолжал Сент-Винсент.
Личность старого графа очень занимала Лилиан. Это была поистине таинственная фигура, при том что никто особенно не выражал желания о нем что-либо рассказывать.
— Как-то раз лорд Уэстклиф обмолвился, что его отец был чудовище, — сказала она, надеясь разговорить Сент-Винсента и побольше узнать о графе.
— Он так и сказал? — Глаза Сент-Винсента заблестели. — Странно. Уэстклиф ни с кем не говорит о своем отце.
— Это правда? Я имею в виду, он и вправду был чудовищем?
— Нет, — тихо сказал Сент-Винсент. — Назвать его чудовищем — это слишком мягко, не дает представления о его жестокости. Старый граф был сущим дьяволом. Мне известна лишь часть его подвигов, но с меня и этого достаточно. — Откинувшись назад, Сент-Винсент задумчиво продолжал: — Сомневаюсь, что многим удалось бы пережить принятые в семье Марсден методы воспитания, замешенные на ярости и крайнем деспотизме. Я наблюдал, как Уэстклиф борется за то, чтобы не стать таким, каким его хотел видеть отец. Но ведь от него многого ждут. Это тяжкое бремя, ведь ему приходилось жертвовать личными предпочтениями гораздо чаще, чем хотелось бы.
— Личными предпочтениями? Например… Он посмотрел ей прямо в лицо:
— Например, в выборе будущей жены. Ей стало все ясно.
— Я прекрасно знаю, что у лорда Уэстклифа не может и мысли возникнуть о том, чтобы ухаживать за кем-нибудь вроде меня.
— О, у Уэстклифа такая мысль как раз возникла, — сказал Сент-Винсент, и она замерла.
— Откуда вам это известно? Он вам что-нибудь говорил? — Она затаила дыхание.
— Нет, но совершенно очевидно, что он вас желает. Каждый раз, когда вы оказываетесь поблизости, он не сводит с вас взгляда. А когда мы с вами танцевали, у него был такой вид, будто ему хочется проткнуть меня первым попавшимся под руку острым предметом. Тем не менее… Когда Уэстклиф задумает жениться, он сделает выбор, которого от него ждут. Это будет тихая молоденькая англичанка, не имеющая на него никакого влияния.
Разумеется, Лилиан и сама это знала, но правду иногда не так-то легко принять. К чему убиваться? Ей было нечего терять, Уэстклиф ведь ей ничего не обещал, не сказал ни слова о любви, только несколько поцелуев и вальс. Это даже не назовешь романом. Можно сойти с ума…
Почему она чувствовала себя такой несчастной?
Сент-Винсент смотрел, как меняется выражение ее лица. Он ласково улыбнулся девушке и сказал:
— Это пройдет, дорогая. Всегда проходит… Наклонившись, он провел губами по ее волосам и поцеловал ее в нежный висок.
Лилиан сидела неподвижно. Если духи начнут действовать, это случится прямо сейчас. Сент-Винсент наверняка уже вдохнул их аромат, ведь он был совсем близко.