Автор
Произведение Аркадия Вайнера раскрывает драматические судьбы людей, оказавшихся в системе советского террора. Автор исследует моральные границы и человеческие возможности перед лицом насилия и репрессий, заставляя читателя задуматься о цене выживания и природе добра в условиях тоталитарного...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Евангелие от Палача»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Произведение Аркадия Вайнера раскрывает драматические судьбы людей, оказавшихся в системе советского террора. Автор исследует моральные границы и человеческие возможности перед лицом насилия и репрессий, заставляя читателя задуматься о цене выживания и природе добра в условиях тоталитарного...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Произведение Аркадия Вайнера раскрывает драматические судьбы людей, оказавшихся в системе советского террора. Автор исследует моральные границы и человеческие возможности перед лицом насилия и репрессий, заставляя читателя задуматься о цене выживания и природе добра в условиях тоталитарного...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"
"Плеснул Магнуст в стаканы на палец – льду всплыть не на чем. Заграничный калибр. – Не-ет, сынок, у нас так не водится, мы, дорогой мой Магнус, так не пьем. Души у нас необозримые, желудки у нас бездонные! Дайкось пузырек мне… Взял я ухватисто белую лошадку за гладкую спину, как за холку хватал бывалоче – лет четыреста назад – своего гнедого-каурого опричного уайт хорза, дал шенкелей в деревянные троянские бока, горло сдавил ему до хрипа, и плеснула по стаканам широкая янтарная струя. До краев, под обрез. -Вот так! Так пить будем! По-нашему! -О-о, крепко, усмехнулся Мангуст, пожал плечами и поднял свой стакан на уровень глаз, и желтый прозрачный цилиндр, еще не выпитый, еще не взорвавшийся в нем, уже начал предавать его, ибо магической линзой увеличил, выявил, вывесил ястребиную хищность тяжелого носа, выдавил из башки рачью буркливость цепких глаз. У него не было зрачков. Только черная мишень радужницы. Потом выпил всю стаканяру – без муки, твердо, неспешно, лишь брезгливо отжимая толстую нижнюю губу. Поставил стакан на стол не закусил дефицитным апельсинчиком, не запил доброй русской водой боржомом, не скорчился. Приподнял лишь бровь да ноздрями подергал. И закурил. Теперь и я могу. Ннно-о, тро-огай, неживая! Пошла, пошла, моя троянская, скаковая, боевая, вороная, уайт-хорзовая! Ах, кукурузный сок, самогонный спирт! Бьешь в печенку ты, как под ложечку! Хха-ах! О-о-о! Вошел уайт-хорз в поворот, вырвался на оголтелый простор моих артерий, кривые перегоны вен, закоулки капилляров. Гони резвей, лошадка! Звенит колокол стаканов – сейчас пойдет второй забег. Что ты, Магнуст, держишь ее под уздцы?… – Уважаемый профессор, вам, наверно. Майя сказал, что мы хотим… – Э-э, сынок, дорогой мой Магнуст, так дело не пойдет! Что за церемонии – «уважаемый профессор»! Мы люди простые, мы этих цирлих-манирлих не признаем!
Таким макаром ты меня еще назовешь «глубокочтимый писатель», «почтенный президент федерации футбола» или «господин лауреат»! Нет, это не дело! Давай по-нашему, по-простому! Называй меня «папа» или, по-вашему, лиебер фатер…
– Перестань выламываться, сволочь! – прошипела синяя от ненависти Майка. Ах, лазоревые дочечки, голубые девочки Дега! И Магнусту не понравилось ее поведение – он ее хлобыстнул взглядом, как палкой. Притихла дочурка. Да, видать, серьезно у них. – Отчего нет, Маечка? – мягко спросил Магнуст. – Мне это нетрудно.
