Автор
Блестящий психиатр Олег потерял всё: карьеру, репутацию, место в обществе. Теперь он пациент своих бывших коллег. Встреча с Алей становится точкой перелома. Смогут ли двое людей, живущих на грани отчаяния, найти опору друг в друге и вернуться к полноценной жизни?
– Катя, абсолютно все врачи ненамеренно убивают. И я могу поставить свою душу в споре на то, что от ошибок твоего отца не раз отбывали на тот свет пациенты на операционном столе, просто об этом никто так и не узнал. Олег ошибся, в результате чего он лишился Алины, потерю которой так и не смог до конца пережить. Но ему обязательно станет лучше. Он сам так говорит, и я буду верить ему, а не вам.
– И ты думаешь, что у тебя получится что-то такое, что не получилось у лучших врачей?
Далее одновременно случаются сразу три вещи. Щёлкает замок входной двери, пронзительно звонит сотовый Маши, а мой взгляд падает на осколки разбитого бокала. Осколки моей жизни, которая крошится при соприкосновении с титановой проблемой бесконечно любимого мной мужчины. Олег появляется в дверях.
– Что здесь происходит?
– Я уронила бокал, – говорю, поджимая нижнюю губу и с трудом сдерживая слёзы.
– Аль, только не плачь. – Олег подходит и крепко меня обнимает.
В последнее время, когда у меня уже не хватает сил сдерживать слёзы, я бью посуду и рыдаю над осколками. Он верит, что причина в разбитых чашках.
Его свитер холодный, как и руки, которыми он прижимает меня к себе. Как всегда большой, прохладный, чокнутый, но самый понятный мне из всех окружающих людей. Крепче вцепившись в воображаемый мной канат, я спрашиваю:
– Ты купил вино?
– Вино? – удивлённо переспрашивает он.
И я больше не могу сдерживать рыдания.
* * *Глава 18. Олег
Свет от настольной лампы создает причудливые тени на стене. Вернее, благодаря искусственному свету я, погружённый в темноту спальни и лепящий фигурки из бумаги, которую вырвал из моих старых дневников, созидаю театр, одновременно являясь режиссёром и кукловодом. Лучше всего мне удаётся костёр. Для этого я сминаю несколько листов вместе. Некоторое время катаю их между пальцами, чуть вытягивая вдоль, и вуаля – костёр, призванный согревать бумажных человечков и животных, готов."
"Обрывки воспоминаний о моём глубоком детстве сводятся к тому, как отец обучал нас с Катей основам оригами. Много времени было потрачено на это занятие, особенно когда выключали свет в квартире и делать было совершенно нечего. Папа, по традиции игнорируя диван, садился прямо на пол, приглашая нас с Катей устроиться рядом, и мы втроём мастерили розы, кораблики, драконов, собачек и прочих участников задуманных событий, а потом с помощью фонарика инсценировали представления.
