Автор
Блестящий психиатр Олег потерял всё: карьеру, репутацию, место в обществе. Теперь он пациент своих бывших коллег. Встреча с Алей становится точкой перелома. Смогут ли двое людей, живущих на грани отчаяния, найти опору друг в друге и вернуться к полноценной жизни?
Взять со стола пульт от телевизора, и подоконник заставлен цветами, которые кричат не переставая и мешают нам спать.
Разозлившись, я хватаю пульт и решительно подхожу к подоконнику, резко отдёргиваю штору и понимаю, что там нет никаких цветов. Вообще в квартире Али не имеется растений. Оборачиваюсь и смотрю на неё. Как они могут мешать нашему с Алей спокойному сну, если их не существует? Вопрос ставит в тупик.
Слуховые галлюцинации, или, говоря проще, голоса в голове, впервые появились после того, как мой несчастный организм напичкали таблетками.
– Олег, почему ты на меня так смотришь? – Аля приподнимается на руках, она уже не улыбается.
Неужели она подмешивает в мою еду лекарства? Я делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену и вздрагиваю. Она каким-то образом узнала, что я не пью нейролептики, и теперь пичкает меня ими тайно. О Боже.
– Олег, что случилось? Не пугай меня, пожалуйста. – Она привстает на колени, её домашняя майка сползает с плеча, практически полностью оголяя аккуратную левую грудь с напряжённым соском, но меня сейчас волнует другое. – Олег?
* * *Глава 19. Аля
Контролем называется процесс, обеспечивающий достижение цели.
«У меня всё под контролем. А ты обещала мне верить».
Посуда в нашем доме бьётся почти каждый день. Каждый чёртов грёбаный день, когда он со мной не разговаривает, грустит, начинает вдруг говорить сам с собой.
Что есть контроль, когда нет цели? Разве можно что-либо предпринимать, когда ты не знаешь даже примерных координат пункта назначения? Я понятия не имею, в какую сторону мы движемся, и движемся ли.
«Нет ничего страшнее, чем увидеть своего ребенка в луже его собственной крови», – сказала мне как-то его мама.
Своих детей у меня пока нет, поэтому допускаю, что я не смогу до конца понять чувства Инны Викторовны, могу лишь сказать, что мне не довелось испытать в жизни нечто ужаснее, чем каждый день замирать напротив входной двери в квартиру, психологически настраиваясь увидеть своего любимого мужчину мёртвым или умирающим. Отказывающимся жить. Бросающим меня.
Каждое утро, перед тем как уйти на работу, я целую голову Олега: лоб, виски, затылок, макушку, в зависимости от положения, в котором он спит. Олег не знает об этом маленьком ритуале, но я всей душой надеюсь, что наполненные заботой касания моих губ помогут ему разгладить колючие, доставляющие дискомфорт мысли, прояснить затуманенные лекарствами эмоции.
Я живу с человеком, мечущимся от депрессии к маниакальной заботе обо мне по сто раз на дню.
