В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
— Чего молчишь? Думаешь, как бы из игры выйти? Бросить нас хочешь, да? Георгия хочешь предать? Мы справимся, но я хотел тебе все рассказать, как старому другу, чтобы ты Георгию доложил. Без его помощи мы войну не можем начать. Пусть решает, как поступить. Это его товар сожгли. Мы партию для него готовили.
— Да погоди ты, — прервал его Павлик. Как бы то ни было, звонить нужно. Павлик вышел из ванной, достал аппарат и, подумав, на всякий случай вернулся в ванную. Набрал номер мобильного Георгия.
— Слушаю, — ответил Георгий.
— Это Павлик, — быстро проговорил он, — важный разговор есть.
— Отложим на завтра. — Видимо, Георгий хотел отключиться, но Павлик успел сказать:
— У нас неприятности.
— Какие неприятности? — спросил Георгий и крикнул кому-то: — Потише.
— Большие неприятности. Если разрешите, я прямо сейчас к вам приеду.
Он разрешил, и Павлик взял с собой Мамед-агу. Через полчаса они уже были у Георгия.
— Значит, они начали войну, — произнес, наконец, Георгий. — Первыми начали. Ему надо бы понять, почему мы послали ему фотографии. Почему убили Очеретина. Но он ничего не понял.
— Я пошлю людей, они его найдут в Берлине, — предложил Мамед-ага.
— Нет, — ответил Георгий, — пока не надо. Подождем завтрашнего суда. Он просто так не решился бы. Ни за что.
— Мы всех его людей достанем, — горячился Мамед-ага.
— Не спеши, — посоветовал Георгий, — он один на такое не пошел бы. Кто-то его поддерживает, кто-то обещал ему помощь. Он не рискнул бы идти один против всех. Весь город знает, что он задолжал три миллиона долларов. И если после этого он еще и наш товар сжег, дело здесь нечисто. Значит, надеется на чью-то помощь. Очень уверен в себе. В тюрьме сидит, а ведет себя как хозяин.
— Ты собираешься все так оставить, — не поверил Мамед-ага, — хочешь, чтобы мы это проглотили? Человека нашего убили, товар сожгли.
— Да кто ты такой, чтобы меня не узнавать? — разозлился Георгий. — Торговец наркотиками, дерьмо, вошь базарная. А я вор в законе. Ты меня с собой не равняй.
Мамед-ага испугался и стал извиняться. Он, конечно, забылся. Никто не смел разговаривать так с Георгием. Георгий махнул рукой, мол, ладно, прощаю.
— Что теперь делать? — спросил Павлик. — Как быть?
— Ничего не делать, — подвел итог Георгий, — ждать до завтра.
