В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
— Правду. Зачем вы вошли в квартиру? Вам ведь хозяйка не разрешала входить без вызова. Но вы вошли и взяли мобильный телефон, несмотря на то, что там был убитый. Отсюда вывод: телефон в этот момент позвонил. Я прав?
— Да, — выдохнул Костя, — позвонил. И я открыл дверь.
Романенко не мог сдержать восхищенного восклицания. Его поражала проницательность Дронго, способного превращать второстепенные детали в неопровержимые аргументы.
— Кто звонил Очеретину? — спросил Дронго.
Водитель опустил голову. Он боялся назвать имя.
— Кто ему звонил, я спрашиваю? Отвечай! — Дронго перешел с задержанным на «ты».
— Шпицын, — выдавил водитель. — Анатолий Шпицын.
— И что сказал?
— Спросил, что случилось.
— Он знал, что случилось? — быстро переспросил Дронго."
"— Кажется, знал. В общем, он все знал, — признался водитель.
— Ты видел людей, которые вошли в дом?
— Видел. На них была форма представителей фирмы, торгующей питьевой водой. Они пробыли в квартире недолго, и, как только ушли, я поднялся.
— Времени много прошло?
— Не понял, — поднял голову Шуляков.
— Я спрашиваю, ты поднялся в квартиру сразу после ухода этих людей или немного погодя?
— Где-то через полчаса.
— Значит, через полчаса после убийства Шпицын позвонил и поинтересовался, что произошло? Правильно?
— Да, — ответил водитель и жалобным тоном спросил: — Когда меня отпустят, ведь я ни в чем не виноват.
— Если не считать, что ты помог мерзавцам войти в дом несчастной женщины, — заметил Романенко.
— У меня нет больше вопросов, — Дронго поднялся.
Когда Шулякова увели, Дронго сказал Романенко:
— Вы только представьте, как они работают. Шпицын узнал о случившемся, едва убийцы покинули дом. Такое впечатление, что неизвестный нам преступник всемогущ.
— Что вы намерены делать?
— Вы ведь собирались отпустить хозяина квартиры, — напомнил Дронго, — а для этого необходимо найти Вадима.
— Погодите, — сказал Романенко, — что же я скажу Рогову? Какие он должен дать показания в немецком суде?
— А что вы можете ему сказать? — пожал плечами Дронго. — Ведь у вас нет убедительных доказательств. Чиряева не выдадут России. Думаю, вы это понимаете.
— И вы так спокойно об этом говорите? — Романенко поднялся.
— Абсолютно спокойно. Для нас это даже лучше.
