В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
Боевики ничего не сказали и вышли из комнаты. Часы он не надел, зная, что их отнимут.
Время тянулось медленно. В комнате отсутствовали окна, и даже приблизительно невозможно было определить, который сейчас час. Пожалуй, седьмой, подумал Дронго. Наконец дверь открылась и в комнату вошел Георгий.
— Сейчас вам поесть принесут. Небось жажда замучила? Почему воды не попросили?
— Думал, сами догадаетесь.
— Извините, это я виноват.
Вскоре принесли еду и воду. Даже бутылку коньяка, но от него Дронго отказался. Предпочитал красное вино.
— Почему не едите?
— Не хочу. Пока не хочу.
— Дело ваше. Сейчас мы с вами поедем в одно место.
— Поедем? Разве деньги привезут не в казино?
— Не нужно задавать лишних вопросов, — сказал Георгий, — раз поедем, значит, так нужно. И нечего волноваться. Если я получу деньги, сразу привезу вас обратно. А не получу, значит, вы правду сказали и волноваться надо мне, а не вам.
— Поехали, — согласился Дронго, — надеюсь, меня не заставят бегать голым?
— Шутник, — пробормотал Георгий.
Ему уже доложили, что в залах гораздо больше людей, чем обычно, и среди них много боевиков Чиряева. Георгий приказал вызвать всех свободных охранников, полагая, что соперники готовят какой-то сюрприз. В зале был даже Анатолий Шпицын, посмевший явиться со своими телохранителями. Те у входа сдали оружие, но Георгий все время был в напряжении.
В половине восьмого он приказал всем быть наготове и вызвал к служебному входу свой автомобиль.
— Может, скажете, куда мы едем? — спросил Дронго.
— Куда нужно, туда и едем, — сурово ответил Георгий.
Кавалькада машин неслась по улицам города. Еще две машины держались чуть поодаль, проверяя, нет ли преследователей. Вскоре они выехали за город, где их ждал вертолет.
— Пошли, — бросил Георгий.
— Хорошо, что не самолет, — заметил Дронго, — терпеть не могу летать.
В вертолет сели впятером.
