Я видела слишком много фальшивых улыбок, сопровождаемых двусмысленными комплиментами.
Как Эллсворт, я всегда придерживалась более высоких стандартов. Я знаю это. Как и все остальные. Люди на пьедесталах кажутся совершенными. Пока они не падут.
Но я больше не Эллсворт. Я Кенсингтон. Неприкасаемая. Мало того, что Крю богат и имеет связи, он нравится людям.
Мы подходим к группе, собравшейся вокруг мерцающего пламени. Я оглядываю знакомые лица, быстро рассматривая всех присутствующих. Здесь собрались в основном те, кто был на вечеринке у моих родителей в возрасте до тридцати лет. Я ловлю взгляд Крю через огонь. Он стоит с группой парней и выглядит более расслабленным, чем я когда-либо видела его. Ни галстука, ни костюма. Только пара темно-синих плавок и белая рубашка, которая почти не застегнута. Его волосы растрепаны. Ветром... или кем-то еще. Сделал бы он это? На вечеринке моих родителей в моем присутствии? Не знаю. Я не видела его с тех пор, как мы встретились со Спенсерами. Если бы он захотел, то легко мог бы ускользнуть на некоторое время.
Рейчел с визгом открывает шампанское, снова привлекая мое внимание к ней и Пенелопе. Брызги белой пены падают на песок, когда она направляет струю золотистой жидкости в хрустальные бокалы, которые принесла Пенелопа. Я беру его с благодарностью. Пузырьки щекочут мне горло, когда я выпиваю половину одним глотком.
Здесь, в темноте, я чувствую себя по-другому. Я не чувствую себя картиной, выставленной на показ. Принуждение казаться совершенным и точно знать, что сказать, исчезло. Знакомое тепло струится по моим венам, когда я осушаю свой бокал, облегчая и расслабляя движения.
Я чувствую себя достаточно комфортно, чтобы прислушаться к разговору Рейчел и Пенелопы. Вскоре они принимают ставки на то, кто с наибольшей вероятностью пойдет купаться нагишом. Я смеюсь, когда они рассказывают истории прошлых лет, решая, кто, скорее всего, снова искупнется.
— А что насчет Крю? — спрашиваю я, когда он оказывается единственным парнем, которого они не упомянули.
Рейчел и Пенелопа обмениваются взглядами.
— Крю никогда не приезжал в Хэмптон летом, — говорит мне Рейчел.
— Знаешь, люди делали ставки на сегодняшний день, — она смеется над моим удивленным выражением лица. — Не волнуйся, держу пари, он не сделал это. Только идиоты это делали. Те же самые люди, которые называют тебя заносчивой сукой.
Я не реагирую. Я знаю, что именно так люди видят меня. Однако совсем другое дело слышать, как об этом говорят в такой резкой форме.
Рейчел пожимает плечами.
— Что? Трудно не ненавидеть того, кто получает все, что хочет.
— Пойду найду туалет.
Ближайший дом принадлежит Кингсли, технически мы находимся на их участке пляжа, но на самом деле у меня нет никакого намерения идти в туалет.