Автор
Неделя пролетела мимо для Ивы: она почти не покидала свою комнату после трагических событий. Внезапно тетя Аня влетела и остановила машину перед домом, демонстрируя внушительную хрупкость и непревзойденный ум управления эмоциями других. С каждым днем Ива понимала: суждение тети Ани — своего рода огненный шар, готовый разнести мифы и заблуждения на миллионы кусочков в лучах ясности....
Наше молчание — одно на двоих. Как и происходящее. Здесь и сейчас.
Только мы. Только наше единение.
Робко целую Яна сама. Он прикрывает глаза, выдыхает и, вдруг замерев, снова прислоняется лбом к моему.
— Ива… — в его голосе столько всего, что сложно разобрать. Но мне там кажутся надежда, жажда, потребность быть рядом и еще целый ворох эмоций.
Взгляд чуть проясняется, едва Ян отстраняется.
— Ты волшебная, — едва слышно говорит он, затем двигается чуть более резко. Сладкая боль расцветает внизу живота. Дискомфорт никуда не ушел, но ощутимо померк.
Пока Ян буквально не срывается — несколько особенно резких толчков, и меня снова накрывает. Уже после понимаю, что на моем животе влажно и горячо.
С трудом фокусирую взгляд и вижу, как Ян одержимо смотрит на свое семя на моей коже, а затем… размазывает его. Словно специально меня пачкает.
Ловлю его взгляд, и точно под гипноз подпадаю.
Вокруг нас такое напряжение, что влезь — и коротнет наглухо.
Завороженно смотрю, как Ян наклоняется ко мне и прикасается испачканными пальцами к моим губам, провоцируя облизать. У меня не возникает ни малейшего желания отказываться или отвернуться. Покорно впускаю его пальцы в рот, облизывая, даже особо не разбирая вкуса.
Жуткая усталость наваливается. Веки становятся жутко тяжелыми, но я старательно держусь.
— Знала бы ты, сколько всего я хочу с тобой сделать, — хрипло говорит Ян, вытаскивая пальцы и проводя ими напоследок по моей губе.
Мне хорошо, но туман возбуждения сходит на нет, и я вспоминаю все, что случилось до.
— Расскажи мне правду, — прошу его. — Расскажи, кто такая Алиса.
24 Ива
Ян напрягается, а взгляд его медленно проясняется. Появляется та самая отстраненность, которая сводит меня с ума и так часто злит. Я уже жалею, что ляпнула — могла бы еще побыть в этом обманчивом ощущении страсти и взаимности.
— Не думал, что это тебя коснется, — вздыхает Серебряков и ложится рядом.
Внутри только что звенело от напряжения. Сейчас — от ощущения очередной подставы.
— Что тебе сказал Макс?
— Что у нас нет семьи. Что наша свадьба — фальшивая.
Ян молчит. Я жду, что он опровергнет слова сына. Глупо, понимаю.
