Художник Чаз Уилмот, мастер старинных техник, участвует в опасном эксперименте с препаратом, который открывает ему сверхъестественные способности. Теперь он может заново переживать события прошлого и видеть скрытые истины. Его талант привлекает внимание влиятельных людей, готовых...
Кухня по последнему писку моды, гранитные столешницы, двухдверный холодильник с закрепленными на магнитиках фотографиями моих детей, плита «Вулкан» и потрепанная поваренная книга Лотты на подставке на кухонном столе."
"И тогда я подумал: «Наверное, все дело в сальвинорине, в его странном действии, вроде Веласкеса». Но нет, сейчас все было совсем по-другому, потому что тогда я был Веласкесом, чувствовал себя совершенно естественно, а сейчас я был самим собой, но только сходил с ума от ужаса.
Но я должен был увидеть все, поэтому я положился на свой нос и последовал за запахом скипидара к одной двери, и когда я ее открыл, за ней оказалась студия, залитая естественным светом, проникающим сквозь стеклянную крышу, просторная, с большим дубовым мольбертом посредине с последней якобы моей работой на нем. Похоже, я теперь писал групповые портреты: полотно большое, где-то четыре на шесть футов. На нем были изображены четверо, трое женщин и один мужчина, на кушетке, обтянутой розовым бархатом, все наклонились в одну сторону, конечности переплетены, словно все споткнулись и повалились на кушетку ворохом прекрасно написанных сияющих розовых рук и ног, гладкая поверхность в барбизонском стиле, невидимые мазки, ничуть не уступающие Бугеро. Лица легко узнаваемые: Сюзанна, Лотта и моя мать, все в расцвете молодости, а мужчина — мой отец. Это оказалось омерзительнее, чем семейные фотографии. Я выбежал из студии, не оглядываясь назад.
На лифте вниз, и это действительно был один из навороченных жилых домов, переоборудованных из промышленных зданий, потому что внизу был настоящий холл, а не тесный темный подъезд обычных домов: растения в горшках, мягкий свет и стол с консьержем. Консьерж радостно приветствовал меня:
— Добрый день, мистер Уилмот. Кажется, погода сегодня будет отличная.
Это был смуглый коротышка в серой форме с надписью «Ахмед» на хромированной булавке. Подойдя к нему, я спросил:
— Вы меня знаете?
Наверное, мои голос и лицо как-то изменились, потому что профессиональная улыбка консьержа дрогнула и он ответил:
— Разумеется, я вас знаю. Вы живете на последнем этаже, справа, мистер Уилмот.
— И давно я здесь живу?
— Не могу сказать, сэр. Я здесь работаю шесть лет, но когда я пришел, вы уже здесь жили. Что-нибудь случилось, сэр?
Оставив этот пустой вопрос без ответа, я выскочил на улицу. Вскоре я уже бежал по Бродвею и остановился только тогда, когда очутился перед тем домом, где была моя студия.
