Автор
В ушах оглушительного грохота молний врывается холодный дождь, проникая сквозь темные тучи над городом. Ленка затаила дыхание, пытаясь прикрыть голову руками от ветра и воды, словно она могла защититься таким образом. Проплывавшие мимо неприветливые облака были наполнены страстной силой бури, не желая уступить место свету и надежде....
Летом за столом рассиживаться некогда, и никто не будет доставать из печи ведерные чугунки по первому требованию – хозяйке недосуг, своих дел навалом: тут и стирка на всю артель, и скотина, и сенокос, и огород, и еще куча больших и маленьких дел.
Теперь семья соберется не раньше трех часов дня. Поэтому все наедались от пуза. И Валюшка не отставала от «артели», уже сама ковыряла ложкой в каше. Больше каши оставалось на слюнявчике, чем во рту, и все смеялись. Виталик для смеха деревянную ложку дочке дал. И теперь Валя не расставалась с новой игрушкой.
Солнце жарило, подвяливало скошенную с утра траву, и женщины деревянными, легкими и удобными грабельками сгребали сено в валки, ворошили, переворачивали и складывали в стожки. Потом маленькие копенки Виталик с Василием погрузят в волокушу и отвезут на сеновал. В минуты отдыха муж скроется среди деревьев, а потом возвращается с кепкой, полной морошки или черники. Для Валюшки соберет пучок ягодных кустиков, усыпанных земляникой.
Лена однажды увязалась за мужем на утренний покос. На круглой лужайке, поросшей сочной тимофеевкой, застенчивыми ромашками и хрупкими колокольчиками, лежала пелена утреннего тумана. Виталий отбил косу, поплевал на руки и приступил к работе. Широкие плечи мужа мерно двигались в такт шагам. Слышалось только тоненькое вжиканье легкой косы."
"Лена залюбовалась Виталием: он, облитый первыми солнечными лучами, высокий, красивый, был частью тихого и спокойного мира.
Никто к ней не приставал с ненужными вопросами, не осуждал за безделье, ничем не попрекал и даже виду не подал. Свекровь ловко управлялась со своей тяжелой, каждодневной работой и не нуждалась в помощи невестки.
