Тварь срасталась с моим телом — так стоит ли удивляться, что моя психика била тревогу? Это то, с чем было смысл обратиться к психологу, но именно про это я говорить с Маэдой Ран не мог. Такой вот парадокс.
Иногда мне снились дурацкие сны. Конечно, кошмары бывали и прежде — как без них? Но теперь ночные видения отличались яркостью — словно в башке включался фильм. Гиперреалистичные сны заставляли организм реагировать паническим ужасом, так что пару раз я даже просыпался весь в холодном поту. Так я узнал, что это не выдумка писателей, как считал прежде.
Наконец, я решил поделиться с госпожой Маэдой своей проблемой, не упоминая о её возможной причине — магическом паразите. Было интересно, что скажет психолог.
После занятий я отправился к ней. Маэда Ран находилась в кабинете не одна. Офицер, ведший у нас политическую грамотность, сидел на краю её стола. Они мило ворковали. Я застал это, так как он, вероятно, забыл плотно прикрыть дверь. Пришлось отступить на пару шагов, закашлять и постучать.
— Входите! — излишне звонко отозвалась девушка.
— Добрый день, Маэда-доно.
Сделав вид, что только теперь заметил политрука, я отвесил уставной поклон и добавил:
— Кадет Исикава, — кивнул он. — У вас занятие?
— Так точно, Като-сан, — поспешно проговорила подчёркнуто-деловым тоном девушка. — Кадет посещает реабилитационные сеансы после выхода из больницы.
— Понятно. Ну, не буду вам мешать, Маэда-сан.
Политрук удалился, а я занял место на стуле напротив психолога. После нескольких общих фраз девушка задала стандартный вопрос:
— Вас что-нибудь беспокоит, Исикава-сан?
— Честно говоря, да, офицер. В последнее время мне снятся кошмары. Слишком часто. И они очень яркие, реалистичные.
— Хм… — девушка раскрыла свой блокнот. — Раз реалистичные, вы, наверное, можете вспомнить хотя бы один?
— Так точно, Маэда-доно.
— Прошу, расскажите. И чем больше подробностей вы вспомните, тем лучше. Иногда незначительная, на первый взгляд, деталь может стать ключом к толкованию.
— Хорошо, постараюсь. Например, сегодня мне снилось, что я нахожусь в комнате площадью в четыре дзё, совершенно пустой, а из серых бетонных стен лезут всякие черви и тянутся ко мне. Извиваются и копошатся, как живой ковёр. А некоторые вроде мокриц или сороконожек. Может, сколопендр. И всё это происходит в абсолютной тишине. Словно я глухой. И вот они лезут, как ненормальные, а я стою в центре, весь сжавшись от ужаса, и едва дышу. А они хоть и без глаз, но я точно знаю, что они меня, твари, прекрасно видят! — я вдруг поймал себя на том, что нервно втянул воздух.
Да что ж такое?! Почему воспоминание о кошмаре так на меня подействовало? Картинка словно заново возникла в моей голове — почти так же ярко, как ночью.