Фирма требовала финансирования, и продажа катаны не была панацеей. Скоро понадобятся новые вливания. К тому же, надо на что-то жить.
Выйдя из кабинета, я взглянул на часы. Делать это при психологе было неприлично.
У меня было время пообедать, и я решил отправиться в столовую менториума. Надо сказать, готовили в ней очень неплохо. Конечно, до уровня знаменитого ресторана Токио «Весенняя Фудзияма» местным поварам было далеко, но со своей задачей они безусловно справлялись. К тому же, в столовой было куда привычнее, так как там студенты свободно болтали друг с другом, ведь почти все были знакомы. А вообще, в ресторанах и кафе японцы обычно сидят молча, переписываясь друг с другом при помощи мессенджеров. Считается, что мешать болтовнёй незнакомым соседям неприлично.
В общем, я поспешил в столовку нашего корпуса, но она оказалась закрыта. Через стеклянную дверь было видно, как люди в форме аварийной службы сражаются с прорванной трубой, идущей вдоль стены с умывальниками.
Пришлось выйти на улицу и двинуться к шестому корпусу, где тоже имелась столовая. Дорога отнимала минут семь-восемь. Я шагал, засунув руки в карманы форменной куртки, и думал о разговоре с Маэдой Ран. Напоследок она осторожно задала несколько вопросов о моей личной жизни. Даже будучи психологом, девушка смущалась, так как подобные темы здесь считаются неприличными, если беседу не ведут близкие друзья.
Я задумался. У меня личной жизни как таковой не было. Время от времени я знакомился с девушками и проводил с ними некоторое время, но ни во что серьёзное не вписывался. Так что тут вопросы офицера Маэды ушли в молоко.
Однако у Кенджи Исикавы личная жизнь имелась. Я знал о ней совсем мало. В основном, со слов его знакомых и друзей. Но поскольку мне такие разговоры было поддерживать трудно, я старался их избежать, а потому информацию собрал крайне скудную.
С последней его девушкой, о которой толковал Исама, я постарался развязаться как можно скорее — тем более, что она и сама стремилась к этому. Видимо, с Кенджи у них шло не совсем гладко.
Я знал, что они с Эйко Симидзу прожили примерно полгода. Девушка с самого начала показалась мне импульсивной, зацикленной на какой-то идее. Она словно захватила её целиком. Я не расспрашивал, конечно. У меня тогда своих проблем хватало. Я умер и переродился в теле японского подростка в другом мире, полном магии, если помните.
В Эйко было что-то стремительное, независимое. Кажется, она не могла мириться с тем, что должна считаться с кем-то ещё, возвращаться каждый день домой, готовить обед, ужин, стирать и так далее. И это при том, что я был уверен: она любила Кенджи.
В принципе, девушка мне даже понравилась.