— И что было дальше? — спросил я, пропустив замечание мимо ушей.
— Ну, карусель упала, но никто, к счастью, не пострадал. Говорю же, она как-то медленно так на землю опустилась. Повезло вам, короче. Ну, народу собралось, ясное дело, полно, так что мы с Нацуко пробиться к тебе не смогли. Я только увидел, что ты с этой Аяко и каким-то здоровенным мужиком куда-то понёсся. Мы тебе кричали, но без толку.
Здоровенный мужик? Так-так…
— Пропал ты до утра. Остальное я тебе уже рассказал.
Я помолчал, переваривая услышанное. Произошло нечто странное. И, безо всякого сомнения, тревожное. Надо непременно встретиться с Аяко. Эта девушка нуждалась в разъяснении.
— Фудо, а как эта Аяко выглядит?
— Ну, рыжая. Красивая.
— А нельзя ли поподробнее?
— Слушай, кто из нас с ней сосался?! — возмутился Фудо. — Вот сам бы её и разглядывал!
— Ладно. Спасибо. Слушай, мне пора, я потом позвоню.
— Ага, давай. Иди на своё свидание, — усмехнулся Фудо. — Не пропадай на этот раз.
Завершив вызов, я уставился в потолок.
Это ж надо так, а?! Провалы в памяти не хуже сериальных. С чего бы вдруг на меня обрушилась такая амнезия? Раньше я, кажется, психическими заболеваниями не страдал, и вот на тебе! Даже не на склоне лет.
Я встал, разделся и направился в ванную. Сбросив одежду в корзину для грязного белья, пустил воду и влез под душ.
Когда через некоторое время я выбрался из ванной, то чувствовал себя куда лучше. По крайней мере, не ощущал шлейфа едкого запаха застарелого пота. Да и голова, кажется, стала болеть меньше.
Одевшись в домашнее кимоно, я подошёл к зеркалу, чтобы причесаться. Выглядел я малось осунувшимся. Надо бы позавтракать.
Все вокруг внезапно помутилось, пространство комнаты сузилось до болезненно узкой красной нити, тянувшейся вертикально из бесконечности в бесконечность. Меня согнуло пополам, всё тело сотрясли резкие спазмы. Я раскрыл рот, силясь закричать, чтобы выплеснуть боль, но звука не было. На меня вновь навалилась тишина, ватная и липкая.
И я вспомнил! Эйко! Она умерла — в этом не было сомнений! Совсем недавно я почувствовал, что её не стало — ощущения были чёткими и однозначными. Миг, когда девушка умерла, я помнил теперь совершенно отчетливо — и заново переживал те же ощущения, только на этот раз скорее в качестве наблюдателя. Я понимал свою боль, но меня не выворачивало в диких пароксизмах, и тело не выгибалось так, словно в нём свело судорогой все мышцы разом. И ещё я помнил клубки копошащихся змей, изгибающихся сколопендр и гроздья омерзительных червей, которые тянулись ко мне со всех сторон, придавая видению какой-то вудуистический оттенок.
Проклятье! Я вспомнил, как какой-то блондин в щёгольском костюме положил руку мне на живот, и по телу разлился жуткий холод. Затем кто-то подхватил меня и потащил.