Мне даже показалось, что осталось совсем немного. Ещё небольшой нажим, и кокон лопнет, пропустив меня. Что я буду делать потом? Как стану контактировать с иномирным существом? По правде сказать, я пока даже не представлял. Это был случай, когда исходные данные настолько скудны, что действовать можно только по ситуации.
Мои штудии прервал Орочи Исикава.
Он вошёл в комнату и остановился на пороге, глядя на меня. Я поднялся.
— Привет ещё раз, Кенджи, — проговорил якудза.
Выглядел он немолодо. Морщины, глубокие и мелкие, делали его худое лицо похожим на иссечённую временем статую. Коротко стриженные волосы уже тронула седина. На левом виске белел старый шрам. Кажется, от задевшей по касательной пули.
— Отец, — я поклонился вместо приветствия.
— Садись, — Орочи сделал несколько шагов ко мне и опустился на циновку.
К счастью, попытки обнять сына он не предпринял. Похоже, якудза не был сентиментальным малым. Учитывая, что я и к своему отцу относился с большой насторженностью (про любовь вообще не говорю), этот чужой человек был для меня только олицетворением очередной трудности, с которой я столкнулся в новом мире, новой жизни и новом теле — не более того.
Я тоже сел, оказавшись лицом к лицу с отцом Кенджи Исикавы.
— Понимаю, что для тебя я чужой человек, — заговорил, глядя на меня, якудза. — Много лет мы не виделись. Вероятно, ты винишь в этом меня. То, что я тот, кем являюсь.
Орочи замолчал, как бы давая мне возможность подтвердить или опровергуть его предположение.
— Орочи-сан, я не рассчитываю, что вы перестанете быть тем, кем являетесь. И не держу на вас обиду. Но я не хочу быть тем, кем являться не желаю.
— То есть, сыном якудзы? — немного помолчав, уточнил Орочи.
— Нет. Сыном якудзы я родился, и этого изменить нельзя.
— Тогда кем ты не хочешь быть, Кенджи?
— Ах, вот оно что, — Орочи Исикава покачал головой. — Понимаю. Но я не собираюсь тебя заставлять совершать вещи, которые противны твоему… желанию. Однако ты должен понимать, что являешься членом клана «Бураку сунеки», хочешь ты того или нет. Дети якудзы принадлежат якудзе.
— Предпочитаю принадлежать себе.
Орочи покачал головой.
— Но это невозможно.
— Почему? Кто может меня заставить быть тем, кем я не хочу?
— Заставить? Никто не станет тебя заставлять. Клану не нужны невольники. Мы — одна семья. Поддерживаем друг друга, защищаем. Прикрыть члена твоего клана считается высшим проявлением храбрости. Мы трудимся ради общего дела добровольно. Иначе ничего хорошего не выйдет.
— Рад слышать, Орочи-сан.
— Ты не хочешь называть меня отцом? Настолько сильно желаешь отделиться от клана?
— Я понимаю, что «Бураку сунеки» поспособствовал моему поступлению в менториум. По идее, я должен за это отплатить.