Солнце плавало в призрачном мареве, напоминая огромное бельмо. Воздух был душным и спёртым — как перед грозой.
— Отец, к тебе пришли, — негромко сказал за спиной Акайо молодой человек с коротко стрижеными красными волосами и правильными, как у греческой статуи, чертами лица.
— Канэко? — спросил старейшина, поворачиваясь.
— Да. Со свитой, — молодой человек усмехнулся. — Все такие важные, напыжившиеся. Прямо официоз из ушей течёт.
— Пусть их не обыскивают, — сказал Акайо, направляясь в комнаты. — Мы должны доверять друг другу.
Встретившись взглядами, ямабуси рассмеялись.
— Поэтому они явились вооружённые до зубов? — сказал молодой человек.
— Кента, они наши гости. Не нам говорить им, как приходить в наш дом. К тому же, Канэко никогда не позволит себе лишнего.
— Ладно, тебе виднее, — молодой человек коротко поклонился в знак признания правоты отца. — Я скажу, чтобы их привели сюда.
— Давай, — кивнул Акайо, усаживаясь на циновку возле стены, украшенной древним каллиграфическим свитком с девизом клана. — И пусть нам подадут прохладительные напитки.
— Это очень важная встреча, сынок, — сказал старейшина, когда Кента направился к выходу. — Мы поступили глупо, попавшись на удочку человека, предавшего Канэко.
— Это когда мы поехали в парк?
— Но он ведь не солгал, верно? Навигатор был там? — проговорил Кента с недоумением.
— Возможно. И всё-таки лучше иметь дело с Канэко, чем с предавшим его псом.
— Почему? Если бы нам повезло…
При этих словах глаза Кенты вспыхнули. На миг могло показаться, что они стали одного цвета с волосами юноши.
— Нет! — воскликнул он, сжав кулаки. На виске вспухла и завибрировала жилка. — Не делай этого, отец!
Акайо покачал головой.
— Нет унижения в том, чтобы попросить прощения, когда виноват. Позор — извиняться, если невиновен.
Красивое лицо Кенты исказилось гневом, но он смолчал.
— Ты согласен со мной? — спросил старейшина.
Молодой человек поклонился, хотя было заметно, что это далось ему с трудом.
— Очень хорошо. А теперь ступай. Негоже заставлять гостей ждать.
Когда сын торопливо вышел, кэндзя Чёрного носорога повернул голову и несколько секунд созерцал акварель, повторявшую знаменитую картину Утагавы Хирокаге «Великое сражение овощей и рыб». Созданная в 1859 году, она являлась аллегорическим изображением борьбы с разразившейся в Японии эпидемией холеры. Считалось, что при этой болезни нельзя есть рыбу, а питаться следует только овощами.Кроме того, великий художник отразил в сюжете политические интриги партий при дворе четырнадцатого сёгуна Йэмоти. Иногда Акайо Фурукаве приходило в голову, что конкуренция кланов ямабуси смахивает на комическое сражение морских жителей с плодами земли.